В сердце центрального района пыль и суета, но здесь скрываются тайны и загадки, как будто старый город прячется за своей грязной оболочкой. Здесь начинается история о переплетении судеб — от простых жителей до влиятельных чиновников, которая разворачивается в это неспокойное время. Каждая страница открывает новое ужасание или радость, заставляя героев совершать невероятные поступки ради тайного успеха....
Сорокин спросил, почти серьезно:
— За мое здоровье опасаешься?
— Да нет, но…
— А, думаешь, что лучше начальства управишься.
Снова оплошал, понял Сергей и отчеканил:
— Никак нет.
— Вольно, — разрешил капитан. — Займись укреплением связей с населением. Раздай девчонок и сделай внушение мамашам.
Видя, что подчиненный снова собирается вставить ценное замечание, отмахнулся:
— Шагом марш, не болей головой за все сразу.
И Акимов, козырнув, пошел выполнять приказание. Причем Наташка Пожарская, не церемонясь, уцепилась за рукав его плаща, а Сонька, демонстративно сунув руки в карманы пальто, шла независимо, в авангарде.
Снова погода испортилась. Вокруг было сумрачно, с неба сыпалась морось, и шлепал по блестящим лужам народ, возвращающийся с электрички. Сергей то и дело раскланивался со знакомыми, философски размышляя о том, что все-таки с дамским полом сплошная беда, независимо от возраста.
«И маленькие, и когда повзрослеют, даже выучатся — все одно бабы. С пацанами тоже непросто, но у них хотя бы мозги в головах, а не эта вот каша — кто что в голову нагадит, то и впитывается».
"На квартире у Пожарских почему-то никого не было, а ведь поздно. Допустим, Антонина Михайловна на работе, а где Колька шляется? Ах да, он же теперь уважаемый человек, наставник… наставляет небось кого-то, сверхурочно.
Пришлось водворять Наташку в пустую темную комнату. Не без труда: она сначала заныла, чтобы Акимов вошел первым и включил свет, потом принялась спрашивать, не хочет ли кто чаю. Пришлось заверить, что или мама, или Коля уже совсем скоро придут, нечего и трусить.
Сонька лишь скорчила гримасу. Наконец Наташка их отпустила, и они пошли уже к Введенским. Шагая чуть позади Палкиной, такой независимой, нос задравшей, Акимов понял, что сейчас нет смысла пытаться завести разговор. А ему хотелось бы еще раз уточнить, с чего умница Сонька уверена, что некая тетка у «Родины» и та, которую они видели с ношей, идущую на станцию, — злодейка. Ведь перепугались же не на шутку, если сами прибежали в милицию.
