В сердце центрального района пыль и суета, но здесь скрываются тайны и загадки, как будто старый город прячется за своей грязной оболочкой. Здесь начинается история о переплетении судеб — от простых жителей до влиятельных чиновников, которая разворачивается в это неспокойное время. Каждая страница открывает новое ужасание или радость, заставляя героев совершать невероятные поступки ради тайного успеха....
Сонька орала так, что казалось, она вывихнула челюсть, рот у нее, распахнувшись от уха до уха, не закрывался, и из этой прорвы вырывался оглушающий, сбивающий с ног густой бас.
— Тихо, тихо, Соня, Соня, ш-ш-ш, — твердил он, словно заклинание, мечтая лишь об одном: чтобы она замолчала. Она же все висела и орала, орала и висела, и стихла лишь тогда, когда закончился воздух.
Из-за угла уже шлепали по воде опорки, и вылетела Наталья — очки на ухе, на одной дужке, край платка волочится по лужам, «летучая мышь» над головой.
— Соня!
— Ты-то не начинай, — взмолился Сергей, весь в мыле. Роту таких вопящих на передовую, врагов громить акустическим ударом можно. — Мы это, Лукинична, дочь тебе привел.
Введенская тотчас переполошилась:
— Почему? Что случилось?
— Ничего, что вдруг должно…
— Мама, боюсь, — тихонько пропищала Сонька.
Будь девица чуть постарше, она бы услышала много всего правильного. О том, что нечего бродить по темноте под дождем, когда всем приличным людям следует сидеть по домам, куда следует отправляться немедленно по окончании уроков.
Ну ее. Акимов, пожав плечами, обошел так напугавший их с Сонькой барашковый вывернутый полушубок, в лучших традициях этого безумного семейства вывешенный на просушку под проливной дождь.
«Да ну, просто в запарке не убрали. Хорошая шкура! Жалко, промокнет, закиснет, гнить начнет», — он снял полушубок, прошел под козырек, встряхнул, поднялся по ступеням. Осторожно приоткрыл дверь.
Глава 7
И тут же в сенях, общих на два крыла, встретил Сергеевну, которая тащилась куда-то с керосинкой и топором.
«Легка на помине», — порадовался Сергей.
— Это вы, Сергей Палыч? — подняв лампу, зачем-то уточнила она.
— Я. А ты чего с топором, на медведя собралась? На вот лучше, повесь, — отобрав у нее топор, накинул на освободившуюся руку мокрый полушубок.
Сергеевна, легко облаченная, поежилась:
— Уф, сырой. Вот спасибо, я и забыла. Как раз и шла забрать.
— Топор-то к чему? — Инструмент-то барахло, так и болтается топорище. Клинья подбить надо.
— Дров шла нарубить.
— Ну а в голом виде — чтобы проще топором махать было?
Она начала было препираться, но Акимов лишь отмахнулся:
— Иди, иди. Займись своим делом.
