Кроме того, что кровь прилила к голове и меня начало тошнить, при каждом качке я больно ударялась. Чтобы хоть немного было легче, упёрлась руками в бок лошади, чтобы не так раскачивало и не клацать зубами, с опасностью прокусить себе язык, да через каждый шаг поправляла шапку, которая всё норовила сползти мне на глаза.
— Можно ехать по медленнее? — прошипела я сквозь зубы и таки пребольно прикусила язык, что ещё раз убедило в напрасности слов. Вряд ли меня кто услышал. Не знаю, сколько мы таким образом двигались, ещё немного этой качки и мои внутренности вывернуться наизнанку.
Такого просто не может быть во сне. И это было самое страшное открытие. С каждым шагом уже ставшей ненавистной лошади, всё больше уверялась, что всё происходит наяву.
От этого открытия становилось только хуже, и я гнала его подальше.
К моему огромному облегчению, мы, наконец, остановились, и я смогла поднять голову, чтобы обозреть не только круп и ноги лошади, землю под ними, но и окружающую обстановку.
Мы опять находились в лесу.
Не надо было мне из него вообще выходить, может, избежала бы всех этих неприятностей, а спокойно дождалась Ваньку…"
"Меня словно куль с зерном скинули на землю. Какие все невежливые. Подняться я даже не пыталась, зажмурившись, лежала, пережидая пока пройдёт боль и в затёкшие конечности вернётся чувствительность.
Долго пребывать в расслабленном состоянии не дали.
Тот самый «ниндзя», что молча закинул меня через седло, так же бесцеремонно поставил на ноги. Приняв вертикальное положение, смогла осмотреться.
Я очутилась в самом настоящем походном лагере. По периметру небольшой поляны — костры, вокруг каждого — несколько воинов, а посредине небольшой шатёр, должно быть, для начальства. К этому-то шатру меня и повели, схватив больно под локоть.
Что за варварское обращение, нельзя просто указать направление, я и сама ходить могу? Но возмущаться не было смысла, эти воины за всё время ни слова не сказали.
Тем более появилась надежда, раз ведут к главному, значит, смогу объясниться и меня, наконец, отпустят.
При виде их начальства, захотелось сказать дурацкое американское: «Вау!» Посреди палатки стоял медведь, не меньше. Такой он был огромный. На голову выше своих подчинённых. Косая сажень в плечах, гора мышц, бычья шея. И взгляд такой подозрительный, нехороший. Сразу же почувствовала себя виноватой во всех смертных грехах и захотелось исповедаться. В этом мире должно быть, командирские посты за рост и габариты дают.
