Он подумал секунду и добавил:
– Наше с Кузей.
Владимир мельком глянул на него, чтобы понять, шутит на этот раз хозяин или нет. Похоже, тот был совершенно серьезен.
– Кузя хорош именно тем, что умеет принимать нестандартные решения. Среди дивов это огромная редкость.
– Да, – согласился колдун, – но и ты не самый обычный див, Владимир. Иначе не получил бы высший доступ. Мне повезло."
"У хозяина, несмотря на не самую комфортную ночевку, похоже, было превосходное настроение.
– Без сомнений, – с таким же серьезным выражением лица поддержал его Владимир.
Вчерашний разговор словно бы снял какое-то напряжение между ними. Див его даже не замечал, пока оно не исчезло. И связь будто бы стала крепче. Возможно, потому, что, погрузившись в воспоминания и доверившись человеку, для которого эти воспоминания не так важны, как для него самого, но все же не безразличны, Владимир пусть и одно мгновение, но смотрел на своего хозяина тем же взглядом, каким смотрел когда-то на Афанасия Репина.
Колдун Аверин называл Владимира другом не от слабости, скорее, наоборот, от ощущения своей силы. Он мог себе это позволить. И мог позволить заглянуть в самую глубину мыслей и чувств дива. Сергей Дмитриевич тоже подошел довольно близко. Но из тактичности не стал задавать лишних вопросов. Возможно, ждал, когда Владимир расскажет сам? И эту мягкость и боязнь обидеть или причинить боль Владимир первое время принимал за слабость.
Теперь див отчетливо ощущал, что его бывший хозяин жив. И от этой мысли становилось спокойно и легко. Неужели он до сих пор чувствует ответственность за молодого колдуна?
– Не боишься идти в Пустошь? Только честно? – спросил Гермес Аркадьевич.
– Мы ведь планируем вернуться? – ответил он вопросом на вопрос.
– Несомненно.
– Тогда мне нечего бояться.
Хозяин рассмеялся. Но тут же снова стал серьезен.
– Вот что, Владимир. Я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь. Опять же, к вопросу о дружбе. Я тебе обещаю, что не брошу тебя в Пустоши, что бы ни случилось. И я не хочу и слышать о том, чья жизнь важнее. Времена изменились, обстоятельства тоже. Я говорил это Анонимусу перед тем, как войти в Пустошь первый раз. Я боевой колдун. И мы или вернемся вместе, или вместе погибнем. Ясно?
– Да, – коротко ответил Владимир.
– Отлично. Мы туда не сражаться идем, и я от души надеюсь, что без этого обойдется. Но то, что нам предстоит, едва ли не тяжелее любого сражения. И мы должны действовать заодно. Говорить нормально в Пустоши невозможно. Поэтому придется понимать друг друга с одного взгляда. У нас это получится?
– Полагаю, что да.
Владимир прислушался к ощущениям и подумал, что, какими бы необычными ни были методы хозяина и как бы он их ни называл, – они работают. Связь действительно усилилась. А в Пустоши это важно как никогда.