После разоблачения тайны и развода героиня сталкивается с новым испытанием. Королевский совет дает ей месяц, чтобы решить судьбу сына. Бывший муж готов на все ради мести и отомщения. Женщине предстоит отчаянная борьба за право остаться с любимым ребенком.
И действительно! Где, как не во сне увидишь столько розовых лепестков! Да еще и таких свежих! Казалось, каждый из них светится какой-то розоватой магией. Сумка легла на алтарь, а Аскель стал командовать слугами, чтобы они складывали лепестки в одеяла и простыни.
– Вот будете плохо любить, – заметила брат Бенедиктус. – Будете меня на плече носить! А я как назло поправлюсь!
– Адриан, – прошептала я, осторожно дернув за рукав Адриана. – Ты слышишь, что кот сказал?
– Мяу? – удивился Адриан.
– Да, да, – с издевочкой заметил Брат Бенедиктус. – Разговаривать с котом может только либо кошатница, либо пьяная, либо сумасшедшая! Поскольку ты не пахнешь кошачьей мочой, на твоем платье нет следов шерсти, и запаха перегара нет, то…
Он хихикнул."
"– Да ладно тебе… Просто богиня так решила! Она решила, что ты должна меня понимать! – усмехнулся брат Бенедиктус, напушив хвост. – А то тут недавно было! Лет пятьдесят тому назад! Я ей говорю, а она меня не понимает! Пришлось писать! А писать я не люблю! Вот! Знаешь, как неудобно! Особенно в сумке!
Я снова посмотрела наверх.
Лепестков стало в разы меньше. Зато посреди зала появились тюки из одеял.
– Слушай, ты чего стоишь, руки не заняты мужем? Чеши меня давай! Пожертвуй почесушки на благо храма богини любви! – заметил брат Бенедиктус, выгибая спину. – Вот, вот, вот здесь! Да! Попала! А-а-а-а!
Я чесала густую шерсть, понимая, что другого случая почесать говорящего кота у меня может и не быть.
– Тренируйся на мне! Мужчины, они же как котики! Главное почесать в нужном месте и все! Он твой! – усмехнулся брат Бенедиктус. – Да, да, вот тут! А то те, кто плохо чесали меня, те потом меня всю жизнь носят! Вот Аскель меня плохо чесал, теперь меня носит!
– В смысле? – шепотом спросила я.
– Да шучу я! На самом деле, Аскель не ценил то, что у него было, – заметил брат Бенедиктус. – И вот теперь отрабатывает! Учится любви! Любовь, как показывает практика, у вас, людей, должна быть обязательно выстрадана! Иначе вы ее не цените!
– Он страдает из-за любви? – спросила я, вспоминая его портрет в комнате своей троюродной тетушки.
– Богиня обещала ему настоящую любовь в обмен на верную службу. Ну что ж! Ждем! – выдохнул брат Бенедиктус. – Драконы, конечно, удобней! Как богиня раньше до этого не додумалась! Раньше я на людях жил. Тряска, кареты, телеги… Теперь только драконы! Я сразу сказал богине, что теперь только драконы.
