Продолжение эпического романа о судьбах людей Восточной Сибири. В период золотой лихорадки начала XX века обычные таёжники становятся либо жестокими стяжателями, либо безправными рабами. История раскрывает, как жажда наживы разрушает человеческие связи и моральные устои в условиях сибирской...
Ченка молча приняла из его рук подарок, отложила на стол и опять уставилась на руки дарителя. Агафон вздохнул, на этот раз шарил в котомке дольше обычного, потом разочарованно протянул:
— Эх, нету… наверное, потерял по дороге, что нёс…
Ченка обиделась, отвернулась, засопела:
— Эко! Как хутой кателок, — постучала себе по голове. — Там вота не тержится, а у тебя в голове лавикта. Карашо нато клати… — Вдруг засобиралась, поправила дошку, надела шапку и решительно направилась к выходу.
— Ты куда? — задержал её Агафон.
— Пойду, отнако. Смотреть путу по лыжне, где потерял, что нёс.
Иван едва не упал со стула:
— Ты что, мать-телега, все триста километров будешь искать?!
— Так, отнако. Нато гляти, кароший потарок нато прать, пока снег не сыпал…
— Постой, — оборвал её Агафон. — Пошутил я, вот он, твой подарок!
И, торжественно приподняв руку, осторожно загремел металлической коробочкой.
Ченка — как пуля! Уже стоит рядом, выхватила коробочку, крутит в руках:
— Эко! Каварил, терял. Хотел Ченку обмануть! Нет, меня не проветёшь. Ченка знай, что нато телай, когта её хотят опманывай… — И хитро улыбнулась.
— Постой! — остановил Агафон. — Не тряси, просыпешь.
Взял коробку руками, открыл, стал показывать:
— Вот, смотри. Крючки железные, разные. Рыбу ловить. А вот нитка невидимая. Леска называется. К крючку, значит, цеплять надо, чтобы рыба не видела.
— Ой, бое! Карашо-то как, отнако. Гляди нато, крепкая, нет? — тут же попробовала леску на прочность руками, едва не порезала ладони, похвально закачала головой. — Эко! Тонкий, как паутина. А руки рвать не могут.
Попробовав на крепость леску, решила проверить крючки. Никто и слова сказать не успел, как она проворно взяла пальцами металлическую снасть, поднесла ко рту. И конечно же зацепилась губой.
Ещё не понимая, что с ней произошло, удивлённо приподняла брови, посмотрела на Агафона, как будто он был виновником случившегося. Тот побледнел:
— Ну, ты глупая… Кто же в рот крючки суёт? Ты что, налим? Там же жало, чтобы рыба не срывалась. Вот как теперь его вытаскивать?
Ченка недоумённо посмотрела на него, пожала плечами, взяла со стола нож, оттянула губу, примерившись, сделала надрез и освободила крючок. Все это произошло так быстро, как будто прихлопнула комара. Мужики молча смотрели на неё, удивляясь смелости женщины. А она, слизывая языком лившуюся с губы кровь, удовлетворительно зацокала:
— Кароший, отнако, крючок! Карашо рыпа ловиться путет.
Наконец-то все подарки были розданы, настала очередь Сергея.
