Может быть, убежали бы прочь от страшной полыньи, если бы сильные руки не держали их за повод. Собаки всё ещё разочарованно смотрят на полынью, ждут, когда вынырнет их враг. Кухта изредка тихо повизгивает. Чингар лёг на край проруби, бережно зализывает языком сбитые лапы.
— А где Веста? — вспомнила Уля.
Загбой и Сергей напряжённо переглянулись.
— Зверь порвал там, в подсаде, — глухо ответил Сергей девушке. — Сумел-таки, поймал. Даже взвизгнуть не успела.
Уля хотела сказать что-то ещё, но не успела вымолвить слова. Вдруг где-то там, под ногами, из-подо льда послышался какой-то непонятный хлопок, как будто лопнул рыбий пузырь или на далёком гольце сорвался карниз надува. Звук был слаб, тих и так непонятен, что все, включая собак и оленей, насторожились.
А неопределённые шумы усилились. В первые мгновения казалось, что по леднику катится снежная лавина. Потом шум превратился в сплошной гул, в какой-то мере напоминающий звериный рык. Как будто убитый медведь возвращался из глубины озера, чтобы отомстить людям за смерть. Он приближался, нарастал, увеличивался с каждым мгновением. Вот уже под ногами мелко подрагивает лёд, а звероподобный глас смешался с грохотом. Не понимая, что происходит, люди и животные попятились назад, прочь от полыньи.
Лицо Загбоя исказил страх, с перекошенным ртом выдохнул:
— Тракон! Хатовей!..
— ?!
— Скорее! Пежим! На оленей!!!
Быстрая верная команда подействовала на Улю и Сергея отрезвляюще. Все вскочили на спины оленей, которых в это мгновение не надо было подстёгивать. Перепуганные животные понесли людей к спасительному берегу с такой скоростью, как будто за ними действительно гнался разъярённый зверь. Собаки едва успевали за ними.
А глухой, ужасающий рык неведомого зверя всё громче, страшнее, как будто правда водный дьявол, дракон всплывает на поверхность озера, чтобы отомстить людям за нарушенный покой. И как тут не поверить в существо древней легенды?"
"Когда до берега оставались считанные метры, за спиной раздался сильный взрыв, напоминающий момент, когда на поверхность воды выныривает какое-то живое существо. В него добавлялся сухой треск ломаемого льда, всплеск воды. Поверхность озера, лёд задрожали как во время землетрясения. Послышался звон бьющегося стекла.
Сергей оглянулся. Любопытство пересилило страх. Жертва должна видеть своего убийцу. Так уж заложено природой в любое живое существо врождённое чувство «последнего созерцания»: перед смертью видеть смерть. И человек не исключение.
То, что он увидел, заставило его остановить оленя, как бы последний ни противился. Сергей стал свидетелем взрыва, достигавшего высоты тридцати или даже более метров. Фонтаны брызг, осколки взметнувшегося льда, густой молочный туман, быстро растекающийся по поверхности озера.