Побежал по вершинам деревьев — ветки медленно закачались, словно исполинские игрушки под земным светом. Серебристая кухта срывалась со стволов вековых кедров, иллюминируя лохматые их тени. В этот момент мир замер в ожидании чего-то необычного — пихты и ели начали ходить на месте, словно испуганные существа....
Оправившись от шока, увидев, что объектом смертельного страха явилась всего лишь белка, кедровка чувственно, необычайно громко затрещала на всю округу и бросилась на обидчицу. Если какое-то мгновение назад голос длинноклювой рябухи предвещал блаженное торжество, то теперь беспрерывное возмущение напоминало запоздалые вопли бабки Засошихи, у которой соседский бык Буян слопал на парнике все огурцы. Завидев, что её орешки быстро исчезают в острозубой пасти, кедровка едва не лишилась всех своих чувств от горя.
Но пышнохвостка оказалась смелее, чем думала птица. Белка не желала отдавать шишку. Защищая лакомство, она сделала стремительный выпад навстречу рябухе. Кедровке стоило огромных усилий избежать острых резцов. Едва увернувшись в сторону, сорока взлетела на ветку той же самой ели и, переживая своё второе поражение, ненадолго замолчала.
Выпад белки был не более чем самозащита от посягательства кедровки на добычу.
Через какое то мгновение, по прошествии шокового состояния, увидев, что кедровые орешки исчезают на беличьих зубах, кедровка вновь затрещала, но теперь уже от негодования. Но урок грызуньи не прошёл даром.
На концерт по заявкам пышнохвостка не обращала никакого внимания. Даже не удостоив взглядом слетевшуюся братию, она продолжала лузгать питательные орешки. После трёхдневной метели, во время которой ей пришлось отсиживаться в своём гайне, белка была слишком голодна, чтобы обращать внимание на какую-то мелочь, Пустой желудок требовал пищи, и это притупило все чувства предосторожности.
"В стороне насторожился рябчик. Всё это время, наблюдая со стороны перепалку неугомонных птиц, он вдруг вытянул шею, нахохлился, закрутил головой.
