Побежал по вершинам деревьев — ветки медленно закачались, словно исполинские игрушки под земным светом. Серебристая кухта срывалась со стволов вековых кедров, иллюминируя лохматые их тени. В этот момент мир замер в ожидании чего-то необычного — пихты и ели начали ходить на месте, словно испуганные существа....
— А что, Загбой Иванович, нельзя ли нам сходить на Кучум? Поискать след наших товарищей, посмотреть на те места, где стоит чина? А я потом, когда выйдем из тайги, провожу тебя в город. — И уже с мольбой в голосе, понизив голос, попросил: — Пожалуйста! Там наши товарищи! Помоги, Загбой Иванович! Мы в долгу не останемся.
Эвенк внимательно посмотрел на русских:
— Это так. Отнако хоти нато. Лючи смотри. Так говорит закон тайги. Я хоти. Отнако ты, — он протянул руку Залихватову, — покашешь, где горот?
— Даю слово! — в тон ему ответил Николай Иванович.
— Эко тело! Завтра путем тумай. Вечер не скажет, что знай утро. Пустое прюхо не имеет мысли. Эй, там, Ихтыма! Где у нас мясо?
Женщины засуетились, подавая еду на стол. Залихватов потянулся к своему вещевому мешку, достал ёмкую фляжку спирта. Загбой довольно щёлкнул языком. Асылзак восторженно округлил глаза. Мухой нервно потянулся за кружками.
Тайный гость Новотроицкого Прииска
Мрак наступающей ночи. Парализующий душу и сознание холод.
"Забились по расщелинам и дуплам мелкие пичуги. Заткнув скатанной шерстью лаз, свернулись в гайнах седым мехом пышнохвостые белки. Краснобровые глухари, рябчики, куропатки в предчувствии стужи ещё засветло пробили грудью рыхлый снег, окопались в плотной неге и, втянув в себя крестовидные лапы, нежатся в тепле и уюте спасительного покрывала. Глубоко под снегом, в дуплистых деревьях забились ласки, горностаи, колонки.
В чистом, бесконечно прозрачном сиреневом небе горят первые звёзды. Прямо над головой ледяным холодом мерцает Хоглен. Чуть правее, на восток, замерла Чолдон[3]. А слева верным компасом заплутавшего путника сияет разноцветием Полярная звезда.
Скованный жестоким морозом, притих, сжался лес. Лишь иногда, нарушая покой, пугающе резко выстрелит промёрзшим стволом дерево или где-то там, в глубоком логу, глухо ухнет лопнувший лёд.
Могильная тишина. Горбатые спины высоких гор. Чёрные свечи деревьев. Серый снег. Едва чувствительное течение холодного воздуха. Остановись человек ненадолго — и вечный покой невидимой рукой обнимет твоё тело.
Но чу!.. Вот где-то далеко, в глубине тайги, послышались неясные звуки. Весь мир тайги, не желая покидать насиженные места, насторожился, замер. Всё ближе и ближе равномерное шуршание.
