Побежал по вершинам деревьев — ветки медленно закачались, словно исполинские игрушки под земным светом. Серебристая кухта срывалась со стволов вековых кедров, иллюминируя лохматые их тени. В этот момент мир замер в ожидании чего-то необычного — пихты и ели начали ходить на месте, словно испуганные существа....
В благодарность за это следопыт бросил в костёр большой кусок медвежьего сала, с улыбкой проследил, как костёр пожирает лакомую добычу, и только после этого посмотрел на Залихватова:
— Утром, отнако, путем хоти на голец, — только и сказал, вскочил на ноги и скрылся под пологом своего чума.
Николай Иванович даже не успел что-то сказать в ответ, так был поражён его решением. Впрочем, другого он и не ожидал, потому что верил, что охотник всё равно найдёт повод сходить в незнакомые места. Единственной загадкой на этот вечер для него оставалось, что за повод придумал мудрый следопыт.
Привычный не торопить судьбу и время, Залихватов сухо улыбнулся своим подчинённым, во всём полагаясь на доброе утро завтрашнего дня.
Голубой рассвет встретил их в дороге. К этому времени, петляя по оленьим следам, они прошли около километра, при этом потратив десять минут возле чины, у которой Загбой выпрашивал благодарения у всемогущих духов. Залихватов и Асылзак издали молча следили, как знаменитый следопыт, отдавая дань почести вырубленному в сломленном кедре идолу, что-то негромко говорит, задабривая себе дорогу, мажет искривлённые в дикой усмешке губы Эскери жиром, осторожно укладывает в прогоревшее дупло шкурку соболя и повязывает сухой сучок красной ленточкой.
Несколько позже, когда чина скрылась за их спинами, Николай Иванович не вытерпел, поинтересовался, что такое мог сказать Загбой своему святому.
— Просил у Эскери хоти на голец. — В глазах Загбоя сверкнула искорка хитрости. — Каварил, что олени пошли на вытува, лавикту кушай. Каварил, что сами хоти не могут, нато гнать назат. За это тавал повелителю гор сополя, кормил кусным широм, тарил красную ленточку.
Залихватов недоверчиво смотрит то на Загбоя, то на Асылзака. Молодой кыргыз поглядывает в лицо своего учителя испуганно, верит всем его словам. Он тоже дитя тайги, и его душа полна страха перед необъяснимыми явлениями природы. Ну а Загбой искренне верит в своих духов, как будто они ежедневно играют с ним в карты или ходят на охоту.
