Побежал по вершинам деревьев — ветки медленно закачались, словно исполинские игрушки под земным светом. Серебристая кухта срывалась со стволов вековых кедров, иллюминируя лохматые их тени. В этот момент мир замер в ожидании чего-то необычного — пихты и ели начали ходить на месте, словно испуганные существа....
Не слышно звонких трелей таежных пичуг без рябины не может жить дрозд, без ельника синица, без кедрача кедровка, всем хочется видеть солнышко. Вот и стоит на северном склоне мёртвый участок тайги: ни следка, ни голоса, как будто мать-природа наложила мёртвую печать на голец. Даже олени, случайно попавшие на этот участок, торопятся быстрее пройти мимо, идут ровно, прямо в гору, стараясь как можно быстрее добраться до открытых мест альпийских лугов.
Загбой в напряжении: скоро, очень скоро он увидит открытое место, где ещё никогда не был.
Вначале это были парные, единичные стёжки, идущие снизу вверх, на голец. Потом стали попадаться небольшие тропки. За ними — переплетения чёток во всевозможных направлениях Кто-то из зверьков гонялся за другим, выгоняя чужака со своей территории.
Пружинистый Чабой пытался тропить парные чётки, ползал по глубокому снегу от дерева к дереву, досадно поскуливал, однако сделать невозможное не мог.
И вот наконец-то выход на плато.
