Автор
В джентльменском поколении веками скрывается страшное проклятие: лишь темные силы могут преодолеть его. Огромный род людей обречен на бесконечное служение Дьяволу и создание зла. Но в этой семье есть исключение — ребенок, которого уже нельзя назвать обычным. Каждый из них несет потенциал сверхъестественной силы, но лишь один сможет разорвать заклятие. Встреча с кувшином Тенгеля Злого, где колдовство готовится, станет ключом к исходу всех их бед....
Это твое первое и самое важное правило!
Несмотря на некоторое замешательство она кивнула.
— Я обещаю.
Вемунд, похоже, успокоился.
— По этой же причине никто, кроме меня, не знает, что я о ней забочусь. Никто в Лекенесе, даже мой брат, ничего не знает, и тебе не следует упоминать о ней. Говори лишь, что ты составляешь компанию пожилой даме в Кристиании! Если они что-то разузнают, то тут же объявятся, потому что она и их родственница, и тогда все пропало.
— У Карин фамилия тоже Тарк?
— Нет, ее фамилия Ульриксбю.
Элизабет улыбнулась.
— Знаешь, когда ты упомянул о ней первый раз, то перед словом «родственница» ты сделал небольшую паузу. Поэтому у меня сложилось впечатление, что она твоя любовница.
— Боже упаси! — проворчал он, отвернувшись.
Экипаж катился дальше, приближаясь к Кристиании. Внутри этого обитого плюшем экипажа непроизвольно воцарилась интимная атмосфера, однако Элизабет хорошо осознавала дистанцию между ними.
Вдруг он резко повернулся к ней.
— Но Лиллебрур думает, что у меня есть содержанка. И пусть он и далее так думает.
Элизабет поинтересовалась:
— Очевидно, и я не должна упоминать при Карин Ульриксбю о семействе в Лекенесе?"
"— Ни при каких обстоятельствах! Это была бы катастрофа, потому что их всех зовут Тарк. Я не осмеливаюсь даже произносить их имен, так как мне неизвестно, насколько хорошо она могла их знать до того, как… стала такой.
— Она, судя во всему, перенесла нервное потрясение?
— Конечно! И неизлечимое!
— Это произошло по твоей вине?
— Да, я был причиной.
— Но ты отнюдь не похож на человека, который способен навредить, — с неожиданной благожелательностью констатировала она.
— Это случилось совершенно непроизвольно, могу тебя в этом уверить! А вон и Лекенес.
Элизабет машинально начала надевать перчатки.
— Нет, мы здесь не выходим. Я сюда никогда не езжу, — сказал он.
Она отложила перчатки.
— Я слышала, что ты живешь отдельно?
— Да.
Большего узнать ей не удалось.
Они проехали мимо величественной усадьбы. Это было настоящее поместье, самое помпезное из всех, которые Элизабет когда-либо видела. Каждая линия дома, каждое дерево или куст напоминали о французском стиле времен «короля-солнца» — Людовика XIV.
Они свернули с главной дороги на Кристианию и доехали до небольшой возвышенности над городом. Коляска въехала в большие ворота, но не направилась по аллее, которая вела к дому.
