Автор
В джентльменском поколении веками скрывается страшное проклятие: лишь темные силы могут преодолеть его. Огромный род людей обречен на бесконечное служение Дьяволу и создание зла. Но в этой семье есть исключение — ребенок, которого уже нельзя назвать обычным. Каждый из них несет потенциал сверхъестественной силы, но лишь один сможет разорвать заклятие. Встреча с кувшином Тенгеля Злого, где колдовство готовится, станет ключом к исходу всех их бед....
Я имею в виду всю эту гадкую гниль.
— Фу, ну и разит же от тебя водкой! — сказала Элизабет, отворачиваясь от него немного в сторону. — Постарайся вести себя как человек, а не как скотина!
— О Боже, да ты же ничего не понимаешь! Я не могу жить спокойно, понимаешь? А ты думаешь, что мне будет легче жить? Когда я знаю, что ты выходишь замуж за моего собственного брата?
Она стерла с лица пару предательских слез и крикнула:
— Но я же не хочу выходить зам…
На этом она оборвала фразу и неумно спросила:
— Что ты имеешь в виду?
— Я… да нет, забудь об этом, Элизабет! Я пьян и говорю поэтому массу вещей, о которых мне надо помалкивать.
Его руки непроизвольно обхватили ее за плечи. Его лицо было так близко от ее лица, что она видела цвет его глаз. Переливчато голубые — с довольно красными белками.
— Вемунд, — произнесла она слегка трясущимися губами. — Мне больно, когда ты держишь меня так крепко, и от тебя ужасно пахнет водкой. Но я не хочу, чтобы ты умер — без тебя жизнь будет неинтересной. И я не хочу выходить замуж за Лиллебрура.
— И я не хочу этого, — полубессвязно пролепетал он и потащил ее за собой на кровать. Он крепко сжимал ее в своих объятиях, и Элизабет не оставалось ничего другого, как прижаться щекой к его плечу — но ей удалось отвернуть от него свое лицо. Ее терпение висело на волоске!
— Оставайся со мной, Элизабет, — прошептал он ей на ухо. — Сейчас все так восхитительно. Не дай мне упасть в бездну!
— Ты мне не облегчаешь ситуацию, — тихо сказала она. Ее руки лежали на его плечах, она медленно пошевелила пальцами.
Его грудь содрогнулась от глубокого всхлипывания.
— О Боже, я не хочу умирать!
— А почему ты должен умереть?
— Я не могу жить с этим повседневным позором и отвращением, как ты это не понимаешь.
— А если Карин поправится? Тогда бы ты умер напрасно!
— Не выдумывай! Она никогда не сможет поправиться.
Элизабет попыталась поднять голову, чтобы посмотреть на него, но терпеть запах водки было выше ее сил, и она снова опустила голову.
"— Но, Вемунд, я не могу взять в толк, почему ты принимаешь это так близко к сердцу. Что же произошло? Я знаю, что у Карин был нареченный и что она должна была выйти замуж…
Он напрягся.
— Вот как, ты и это пронюхала.
— Этого невозможно было не узнать, упрямец. И я догадалась, что ты его убил. Неумышленно.
А теперь он сам поднял ее, чтобы заставить посмотреть на себя.
— Что ты сказала?
— Да! Это было не сложно высчитать.
