Автор
В джентльменском поколении веками скрывается страшное проклятие: лишь темные силы могут преодолеть его. Огромный род людей обречен на бесконечное служение Дьяволу и создание зла. Но в этой семье есть исключение — ребенок, которого уже нельзя назвать обычным. Каждый из них несет потенциал сверхъестественной силы, но лишь один сможет разорвать заклятие. Встреча с кувшином Тенгеля Злого, где колдовство готовится, станет ключом к исходу всех их бед....
Вемунд, ты мог бы попросить госпожу Окерстрем испечь ее дивные пирожки? Священник и доктор Хансен их бы попробовали.
— Я ей незамедлительно это поручу, — серьезно сказал Вемунд. — Элизабет, ты не могла бы спуститься, мне нужно обсудить с тобой вопрос ухода за домом…
Она последовала за ним по лестнице. Увидев его широкие плечи и волосы, которые завивались на шее, она затрепетала от запретных мыслей. Сверху доносился возбужденный лепет Карин. Элизабет была так рада за нее. Рада — и озабочена.
Внизу в гостиной Вемунд строго посмотрел на нее.
— Как долго ты еще собираешься продолжать эту комедию?
У нее заколотилось сердце.
— Какую комедию?
— С ребенком! Избавься от него, иначе с ним произойдет несчастье!
— Ты спятил?
— Скорее мне нужно задать тебе этот вопрос. Ты прекрасно понимаешь, что Карин нельзя ухаживать за ребенком, это же… преступно.
Элизабет с тревогой посмотрела наверх, открыла дверь в свою комнату, втащила туда Вемунда и осторожно закрыла за собой дверь.
— Будь осторожнее с высказываниями — она может тебя услышать.
— Но вы не можете держать здесь ребенка!
Элизабет загорелась, как пороховая бочка. Она взяла Вемунда за руку и довольно твердо прижала его к стене.
— Отобрать у нее сейчас ребенка равносильно тому, что вырвать у нее из груди сердце! Тогда ее рассудок потухнет навсегда. Чего еще должна лишиться эта бедная, несчастная женщина, чтобы ты был доволен?
— Но разве ты не видишь, что она приходит в себя? — так же раздосадовано сказал он. — И если ей станет ясно, что произошло в тот раз…
— Вемунд, я не знаю, что случилось с ее Буби тогда — ты заставляешь меня двигаться на ощупь в темноте в том, что касается этого дела.
— Что к ней вернется память и это будет для нее ударом, да.
— Нет! Что она привязывается к ребенку так, что этот проклятый подонок Буби не будет больше ничего для нее значить. Ей он станет безразличен.
Он задумался над этим. Элизабет стала убеждать его:
— Она ни разу не вспомнила о нем после того, как у нас здесь появилась девочка.
— Но Карин не может ухаживать за ребенком. Она — самое эгоистичное существо, которое мне известно. Нет, это неправильно по отношению к ребенку!
— Она пытается, Вемунд! Она стремится изо всех сил как можно лучше заботиться о малышке. Я знаю, что ты сейчас скажешь, что это просто каприз, и что это не продлится долго. Но ты этого сам не знаешь! Может быть, именно девочки бедной Карин не хватало всю жизнь? Того, кто в ней нуждается.
