Автор
В джентльменском поколении веками скрывается страшное проклятие: лишь темные силы могут преодолеть его. Огромный род людей обречен на бесконечное служение Дьяволу и создание зла. Но в этой семье есть исключение — ребенок, которого уже нельзя назвать обычным. Каждый из них несет потенциал сверхъестественной силы, но лишь один сможет разорвать заклятие. Встреча с кувшином Тенгеля Злого, где колдовство готовится, станет ключом к исходу всех их бед....
Он был хорошим сыном для своей матери…
«Но Вемунду удалось вырваться из числа твоих почитателей, — опять строптиво подумала Элизабет. — А теперь ты готова драться руками и ногами за то, чтобы сохранить идолопоклонство Лиллебрура. Если бы он был мне нужен, я бы вступила в борьбу, Эмили Тарк. Но я не хочу. Можешь оставить его себе!»
Лиллебрур прервал невольную паузу:
— Дядя Мандруп через пару недель едет в Данию, чтобы навести справки насчет Габриэльсхуса.
— Но зачем? — удивилась Элизабет. — Я не хочу этой усадьбы!
Ее будущая свекровь погрозила пальчиком.
— Не пренебрегай своей графской кровью, Элизабет! Или, если посмотреть еще дальше в прошлое, своим титулом герцогини!
Раздразненная желанием раз и навсегда разделаться с этими двумя субъектами, Элизабет резко парировала:
— Ну, поблизости имеются и более высокие титулы, если уж мы решили обязательно блистать. Мать моей бабушки по отцовской линии звали Мариной. И она была герцогиня Ризенштейн. Кроме того, мой предок Александр Паладин был маркграфом — дом Швартцбургов, к которому он принадлежал, был тоже княжеским.
Это произвело колоссальное впечатление! Двое из Лекенеса молча уставились на нее. «Мелкие торгаши, — подумала Элизабет, по-прежнему пребывая в боевом настроении. — Выскочки! Ползают на брюхе, дабы добыть никчемный титул!»
Она воспользовалась случаем, чтобы снисходительно улыбнуться и попрощаться.
По дороге домой она задумалась над тем, что скажет об этом Вемунд. Может, не стоит вообще упоминать об этой встрече?
О, Вемунд! Она тосковала по его рассудительности, по его сильным, надежным рукам.
Нельзя допустить, чтобы такой мужчина умер! Он ведь нужен ей! Она не хотела никого другого.
В ту ночь она проснулась от беспокойного крика Карин:
— Элизабет! Ты не могла бы подняться на минутку ко мне?"
"Она набросила на себя халат и, не мешкая, поднялась наверх. Карин лежала на спине на кровати и смотрела в потолок. Когда Элизабет зажгла свет, она увидела, что из старых глаз Карин лились слезы.
— Мне так страшно, Элизабет, — прошептала она, потянувшись за ее рукой. Элизабет села на кровать и успокаивающе взяла ее хрупкую руку.
— В чем дело, госпожа Карин?
Они могли беспрепятственно разговаривать. Младенец, как обычно по ночам, был внизу в комнате госпожи Воген.
— У меня голова идет кругом от мыслей, Элизабет. Я больше не знаю, кто я такая или где я нахожусь. Все так перепуталось.
