В сумерках над старым кладбищем небо усеяно густыми тучами. Казалось, ночь прильнула к земле. Дима шепнул подельнице о своем плане на побогачевской неделе, и Маша сглотнула ком в горле. Уютное ужинанье со стаканчиком белого ждало их за дубовой заколоченной дверью, где тени привидений нежились под луной....
– Ну, если Людовна много лет тут не была, а по явилась только в июне – это может быть простым совпадением, – рассудительно начала его сестра. – А вот если она после долгого перерыва появилась у Ковровой-Водкиной осенью…
– То, значит, она каким-то образом связана со смертью Голубки! – от волнения Дима вскочил на ноги.
– Наконец-то врубился, – наградила его покровительственным взглядом Маша.
– Пошли к бабушке! – потребовал Дима.
– Спятил? – Маша покрутила пальцем у виска. – Она же работает.
– А мы ее позовем чайку попить.
– Очень умно, – скривила губы в усмешке сестра. – Бабушка без десяти одиннадцать чай пить никогда не станет – бережет фигуру.
Анна Константиновна и впрямь была для своих преклонных лет на зависть стройна и подтянута. Она с гордостью говорила, что еще может носить платья, которые пятнадцать лет назад покупала вместе с дедушкой близнецов в Англии.
– Все равно надо выяснить, – настаивал Дима. – Иначе я не засну.
– Может, бабушка еще и не знает, – засомневалась Маша.
– Она про Коврову-Водкину знает все, – категорично заявил Дима. – Пошли.
Он уже спускался по лестнице, когда Маша выбежала из своей комнаты вслед за ним.
– Не вздумай приставать сразу к бабушке с расспросами, – нагнала она брата в передней.
– А как же тогда? – растерялся он.
Нужно что-нибудь придумать.
– Может, сделаем вид, что мы подрались? – предложил Дима.
– Сообразил!
– А что такого? – продолжал Дима. – Бабушка раньше всегда выбегала нас разнимать.
– Тебе сколько лет? Семь? – покосилась на него Маша.
– Нет. Мне пятнадцать, – простодушно ответил Дима.
– Ты еще бы Коврову-Водкину заставил с Людовной подраться, – усмехнулась Маша. – А бабушку нашу послал бы их разнимать.
Едва представив себе величественную Наталью Владимировну, которая тузит Симочку, Дима зашелся от громкого хохота.
– Они дерутся, – проговорил он сквозь смех, – а Филимоновна па…
Договорить он не смог.
– Что «па», – тоже хохотала Маша.
– Палит… в них… из газового… пи… – стонал Дима.
– Что у вас происходит? – показалась в передней Анна Константиновна.
– Бабушка! – с такой радостью закричал Дима, словно они целый год не виделись.
Анна Константиновна удивленно вскинула брови.
– Не обращай на него внимания, – перехватила инициативу Маша. – Ему просто смешинка в рот попала. По-моему, он на пруду перегрелся.
– Голова не болит? – забеспокоилась пожилая ученая дама.
– Ничего у меня не болит, – поторопился успокоить внук.
