В окружении шумной веселья: дети бежали с мячом, влюбленные скользили по скамейкам, а я наблюдаю за всем этим, как один из многочисленных зрителей. Кофе давно иссяк, и только любопытство заставляет меня прислушиваться к тихим разговорам или уединенной меланхolie одного парня возле своей подруги. Всё кажется спокойным на первый взгляд, но внутри всё дрожит от неизвестности и возможностей, которые ждут вдали, за забором этого прекрасного парка....
— А вы, собственно, кто? — поинтересовалась старушка, окинув его с головы до ног пронзительным взглядом.
Антон представился и даже достал удостоверение. Она его внимательно изучила и обратилась ко мне.
— Значит, правду говорила, — сощурилась старушка, не спуская с меня глаз. — Действительно помогаешь?
— Не просто помогает, самый наш перспективный сотрудник, — заверил Селиванов. — Вы уж ответьте на ее вопросы, а мне пора. Служба зовет.
— Хорошо, — протянула Виталина Аркадьевна, проводив его взглядом.
Когда шаги Селиванова на лестнице стихли, она повернулась ко мне:
— Так в чем дело-то?
— Похоже, что Вероника покончила с собой.
— Ой, — только и смогла произнести соседка, прикрыв рот рукой. А потом неожиданно добавила: — Ну круглая дура!
— Это почему?
— Да потому, — в сердцах ответила та и махнула рукой. — Вся жизнь впереди у девки была, так она ее не просто пропила и прогуляла, так и вон что удумала. Как она это сделала-то?
— Перерезала вены в ванне, скорее всего. Подробнее вскрытие покажет.
— Странно, — протянула соседка.
— Что именно?
— Она с детства крови боялась, вся в мать. Та вот выбрала уйти иначе. Да уж, наследственность у Вероники, конечно, по этой части так себе.
— Видимо, смерть дочери произвела на нее более серьезное впечатление, чем мы могли предположить, — развела я руками.
— Даже о сыне не подумала, — сердито сказала Виталина Аркадьевна.
— Он ведь единственный, кто остался у нее из родственников? — осторожно спросила я.
— Насколько я знаю, да.
— Виталина Аркадьевна, у Вероники больше не было детей?
— После Мартына?
— Необязательно, — уклончиво ответила я.
— Да нет, два раза она беременная ходила, это точно.
— Может, двойня? — не собиралась я сдаваться.
— Не может, — раздраженно ответила старушка. — Что я, считать не умею?
В ее ясном уме я не сомневалась, равно как и в способностях к счету. Потому сочла за благо оставить ее вопрос без ответа и виновато потупить взгляд.
— Так когда вы видели Веронику последний раз? — Я все-таки повторила вопрос, который задал ей Селиванов.
— Надо подумать. — Она уставилась куда-то в пустоту и наконец ответила: — С неделю, пожалуй.
— Обычно вы как часто пересекаетесь?
— Не часто, она же все больше дома сидит, особенно в последнее время.
— Спасибо. — Я поблагодарила старушку и отпустила с миром. Она попыталась было попасть в квартиру Светловых — пришлось объяснить, что делать это в интересах следствия нельзя.
Домой я отправилась пешком, попутно размышляя.
