В окружении шумной веселья: дети бежали с мячом, влюбленные скользили по скамейкам, а я наблюдаю за всем этим, как один из многочисленных зрителей. Кофе давно иссяк, и только любопытство заставляет меня прислушиваться к тихим разговорам или уединенной меланхolie одного парня возле своей подруги. Всё кажется спокойным на первый взгляд, но внутри всё дрожит от неизвестности и возможностей, которые ждут вдали, за забором этого прекрасного парка....
"
"Я заказала большой чайник чая и устроилась у окна. То и дело в помещение заходили медицинские работники — их легко было узнать по халатам, торчащим из-под верхней одежды, медицинским маскам, которые некоторые забывали снять, а кого-то и по каплям крови на лице. Все они брали напитки и еду навынос. Я подумала, как удачно для владельцев расположено кафе.
В этот момент я заметила знакомую коричневую куртку. Вера Анатольевна спешила в эту сторону от ворот. Я посмотрела на часы и убедилась, что прошло минут десять, не больше.
— Еще раз извините, — сказала она, раздеваясь и устраиваясь напротив.
— Я не тороплюсь, — заверила я и налила ей чаю.
— Константин Павлович вчера передал мне это, — она выложила на стол прозрачную папку с копиями документов. — На самом деле напрасно. Я прекрасно помню и Веронику, и ее деток.
— Вера Анатольевна, может быть важна каждая деталь, постарайтесь максимально подробно рассказать мне все, что помните об этой пациентке.
— Я тогда первый год работала и большинство рожениц помню хорошо.
— Что же она, с собой в роддом журнал взяла?
— Выходит, что так. Он у нее на тумбочке лежал. Видно, был дорог ей, — пояснила женщина. — Честно говоря, мне кажется, что ей очень хотелось вернуться в то беззаботное время, которое отняла у нее беременность.
— Может быть, все было запланировано?
— Нет, ну что вы.
— В каком смысле оказалась? — не поняла я.
— У нее ведь роды преждевременно начались. Ну, почитаете, — она кивнула на бумаги, лежащие на столе. — Доставили ее к нам экстренно. Видно, от переживаний все и случилось. Ей же и похороны на сносях пришлось организовывать.
— Но срок подходящий был для родов?
— Семь месяцев. Это даже лучше, чем восемь, если бы не двойня, — ответила акушерка, а по моей спине пробежал холодок. — Им бы, конечно, подольше в утробе посидеть, подрасти. Глядишь, и мальчик покрепче бы родился.
— Мальчик? — Я чуть ли не вскрикнула от неожиданности, обратив на себя внимание девушки за кассой.
— Ну да. Девчонка-то хорошенькая, кроха, но здоровая и весила два с лишним.
