В окружении шумной веселья: дети бежали с мячом, влюбленные скользили по скамейкам, а я наблюдаю за всем этим, как один из многочисленных зрителей. Кофе давно иссяк, и только любопытство заставляет меня прислушиваться к тихим разговорам или уединенной меланхolie одного парня возле своей подруги. Всё кажется спокойным на первый взгляд, но внутри всё дрожит от неизвестности и возможностей, которые ждут вдали, за забором этого прекрасного парка....
А вот братишка едва полтора кило весом и слабенький уж очень.
— Он не выжил? — понизив голос, уточнила я.
— Тоже задаюсь этим вопросом. Не знаю. Врачи предложили ей сразу же отдать его в дом малютки, мол, не жилец. Веронику и уговаривать не пришлось, ей бы одного вырастить, а тут сразу двое, да недоношенных. Она-то одна — никого у нее не было. Так что мальчонку ей даже и не показали толком.
Какое-то время мы молчали. Я была ошарашена услышанным, а акушерка предавалась воспоминаниям.
— Она им интересовалась, пока у вас лежала?
— Нет, — покачала головой Вера Анатольевна.
— Спасибо, вы мне очень помогли, — поблагодарила я женщину. Это было чистейшей правдой.
— Я могу спросить, что случилось? — неуверенно произнесла Вера Анатольевна.
— Девочка действительно оказалась крепкой, выросла настоящей красавицей, училась в медицинском колледже, но погибла при неизвестных обстоятельствах, — обтекаемо ответила я.
Мы простились с акушеркой, и я добралась до дома буквально на автопилоте. Выходит, никакой сестры-близнеца у Людмилы никогда не было. Но как тогда возможно то, что она умерла дважды?
Я всеми силами пыталась придумать объяснение, но не слишком преуспела. Более всего меня смущал тот факт, что когда Людмилу привезли в морг из квартиры несколько недель назад, то предварительно причину смерти установили как естественную — повреждений или травм на теле обнаружено не было.
Теперь выходило, что в квартире Светловых и у мусорных баков на Луначарского была обнаружена одна и та же девушка, каждый раз мертвая и скончавшаяся по разным причинам. Версия с сестрой могла бы все расставить на свои места, но после встречи с акушеркой она рассыпалась в прах.
Я достала копии архивных документов и разложила их на кухонном столе. Исходя из написанного, в них все было точно так, как озвучила мне Вера Анатольевна.
Не придумав ничего лучше, я набрала номер Кости.
— Ты ведь читал архивные документы, что скажешь? — спросила я, как только он ответил.
— Скажу, что я достоин как минимум благодарности за старания.
