В окружении шумной веселья: дети бежали с мячом, влюбленные скользили по скамейкам, а я наблюдаю за всем этим, как один из многочисленных зрителей. Кофе давно иссяк, и только любопытство заставляет меня прислушиваться к тихим разговорам или уединенной меланхolie одного парня возле своей подруги. Всё кажется спокойным на первый взгляд, но внутри всё дрожит от неизвестности и возможностей, которые ждут вдали, за забором этого прекрасного парка....
Повезло, что девка умная — не в нее, в деда пошла.
— Выходит, вы в курсе, что Мила — одна из двойни.
— Да, Вероника как-то проболталась по пьяни. Я сначала не поверил, а потом навел справки.
— И что? — уточнила я.
— Все подтвердилось. От наследника она написала отказ в роддоме.
— Вы не пытались узнать, что с ним стало?
— Зачем? — вскинул брови Великанов. — Разве не достаточно того факта, что мать бросила собственное дитя? Узнай я об этой истории до появления Мартына, ни за что не стал бы с ней связываться.
— Когда она начала пить?
— Понятия не имею, но думаю, что еще в юности.
— С Милой какие у вас были отношения?
— Хорошие, она и в детстве была смышленая, хоть и недолюбленная. С ней было интересно. Я даже скучал по Миле первое время, — признался он. — Привык за несколько лет, должно быть.
— Вы знали о том, что Людмила мечтала о медицинском вузе и даже подрабатывала уборщицей, копила на мечту?
— Разумеется, — ухмыльнулся он. — Вероника любила звонить мне в пьяном угаре и жаловаться на жизнь и дочь. Что в ее случае почти одно и то же.
— У вас не было желания помочь девушке? Все-таки человек вы состоятельный.
— Было, но ей нужно было самой пройти эту школу жизни, тем более что она с раннего детства была закалена. Обеспечить Миле тепличные условия означало бы погубить ее.
— Может быть, вы просто боялись, что без нее Вероника опустится на самое дно?
— За Нику я не переживал, — усмехнулся он. — Она и так была на самом дне. От него можно было только оттолкнуться, но она не хотела.
— Может быть, просто не хватило сил? В одиночку тяжело справляться с такими недугами, — предположила я.
Великанов промолчал. Тогда я перевела тему, ведь, по сути, это было совсем не мое дело.
— Вы сказали, что Вероника жаловалась вам на дочь? Если я правильно понимаю, Людмила помогала матери, в том числе финансово.
— И тем не менее Ника всегда находила на что пожаловаться. Ну а если не находила — выдумывала.
— Что, например?
— Последнее время у нее была навязчивая идея, что Мила хочет ее отравить.
Я нахмурилась и на мгновение вспомнила, как Вероника сидела в комнате дочери со стаканом вина в руке. Тогда она впервые показалась мне настоящей матерью. Сопереживающей и даже любящей. Выходит, она чувствовала какую-то угрозу от дочери.
