В окружении шумной веселья: дети бежали с мячом, влюбленные скользили по скамейкам, а я наблюдаю за всем этим, как один из многочисленных зрителей. Кофе давно иссяк, и только любопытство заставляет меня прислушиваться к тихим разговорам или уединенной меланхolie одного парня возле своей подруги. Всё кажется спокойным на первый взгляд, но внутри всё дрожит от неизвестности и возможностей, которые ждут вдали, за забором этого прекрасного парка....
Хотя это могло быть просто-напросто последствие чрезмерных возлияний.
— С чем это было связано?
— Девчонка целыми днями читала медицинскую литературу и готовила какие-то соединения прямо у себя в комнате, — развел он руками. — Ника просто форменная дура. Другая мать радовалась бы."
"— И что ваша бывшая супруга называла причиной, по которой дочь желает от нее избавиться?
— Она была уверена, что Людмила хочет ей отомстить, — он покачал головой.
— За что?
— Там было за что: изломанное детство, жизнь впроголодь при неплохом наследстве, отсутствие любви, — перечислял Великанов.
— А Мила была способна на месть, как считаете?
— Убить собственную мать? Она не монстр, разумеется, нет. — Он одарил меня испепеляющим взглядом.
— А на какое-то менее жестокое отмщение? — не сдавалась я.
— Решись она на что-то, я бы ее только поддержал. Веронике необходима была если не порка, то порядочная встряска.
— Вы поддерживали связь с Людмилой?
— Нет, но в общих чертах знал о ее жизни через Нику.
— Игорь, как вы считаете, кто мог желать смерти семье Светловых?
— У вас есть основания полагать, что их могли убить? — Кажется, он впервые за нашу встречу проявил настоящие человеческие эмоции.
— Я просто хочу знать, есть ли кто-то, кто мог желать зла Людмиле, Веронике или им обеим.
— Желать зла или убить? — продолжал отвечать вопросом на вопрос Великанов; мне хотелось его осадить, и я уже с трудом сдерживалась.
— Игорь, это могут быть враги, недоброжелатели, любовники.
— Думаю, у Вероники были мужчины, но я бы скорее назвал это беспорядочными связями, нежели отношениями, — высокомерно заявил бывший муж.
— А у Людмилы?
— Я не общался с ней много лет, понятия не имею. Судя по рассказам Ники, Мила была помешана на учебе. Так и жили — одна в отношениях с бутылкой, другая — с книгами.
— Кстати, о бутылке, — продолжать этот бесполезный разговор мне совершенно не хотелось, но в голову пришла мысль.
— Вино, портвейн, пиво иногда.
— А крепкий алкоголь? Водку?
— Я такого не помню, но все могло поменяться в ее предпочтениях. Кто знает, — ухмыльнулся он.
Остаток пути мы проехали молча. Водитель учтиво помог мне выйти из машины. Уже на улице Игорь пригласил меня пройти с ним в ресторан. Я вежливо отказалась, поблагодарив его за беседу.
Достала телефон, чтобы позвонить Антону, и увидела на экране пропущенный звонок от Субботкина.
