В окружении шумной веселья: дети бежали с мячом, влюбленные скользили по скамейкам, а я наблюдаю за всем этим, как один из многочисленных зрителей. Кофе давно иссяк, и только любопытство заставляет меня прислушиваться к тихим разговорам или уединенной меланхolie одного парня возле своей подруги. Всё кажется спокойным на первый взгляд, но внутри всё дрожит от неизвестности и возможностей, которые ждут вдали, за забором этого прекрасного парка....
На следующей площадке я позвонила сначала в одну квартиру, затем во вторую. Повезло мне только на третий раз. Дверь открыла женщина лет семидесяти, в элегантном домашнем платье, прическа подвязана бантом, губы ярко накрашены.
— Добрый день, — удивленно произнесла она, глядя на меня.
— Я ищу Елену, девушку двадцати трех лет.
— Парамонову?
— Да, — поспешила я согласиться, хотя фамилию соседки Милы, разумеется, не знала.
— Подруга? — спросила женщина, подозрительно оглядывая меня с головы до ног.
— Не совсем. — Я протянула удостоверение, которое та внимательно изучила. Пожалуй, это был первый раз, когда кого-то заинтересовали не сами корочки, а их содержимое.
— Инструктор по физической подготовке? — Вскинула брови женщина. — Зачем вам Елена понадобилась?
— Хотела поговорить с ней по поводу недавней кончины вашей соседки снизу.
— А следователя что, не могли прислать? — резонно заметила собеседница. Вот тут присутствие Селиванова очень бы пригодилось.
— Придет следователь, — заверила я. — Готовлюсь к повышению, меня послали лишь договориться о встрече.
— Вот здесь Парамоновы живут, — кивнула она на дверь напротив, в которую я безуспешно пыталась дозвониться за пару минут до этого. — Только вряд ли вы их до вечера застанете, на работе все.
— Простите, как вас зовут?
— Виталина Аркадьевна.
— Виталина Аркадьевна, скажите, а не были ли вы знакомы с бабушкой и дедушкой погибшей Людмилы?
— Я-то была.
— Можете мне о них рассказать?
— Что ж, расскажу, глядишь, помогу вам с повышением, — подмигнула дама и пошире распахнула дверь, чтобы пропустить меня в квартиру.
Ее жилище разительно отличалось от квартиры Светловых. Везде царил образцовый порядок: люстры блестели, скатерти были накрахмалены, из кухни приятно пахло выпечкой.
— У вас очень красиво, — произнесла я, разглядывая картины на стенах."
"— В отличие от Веронички-то, конечно, — усмехнулась та. — Стараюсь, пока силы есть. Да и у Светловых хорошо было, пока Валюша с Павлом были живы.
