В окружении шумной веселья: дети бежали с мячом, влюбленные скользили по скамейкам, а я наблюдаю за всем этим, как один из многочисленных зрителей. Кофе давно иссяк, и только любопытство заставляет меня прислушиваться к тихим разговорам или уединенной меланхolie одного парня возле своей подруги. Всё кажется спокойным на первый взгляд, но внутри всё дрожит от неизвестности и возможностей, которые ждут вдали, за забором этого прекрасного парка....
Но где она и где столица? Кому она там нужна? К тому же жить где-то надо.
— Значит, она осталась в нашем городе и поступила в колледж?
— Ага, лучшая ученица, все дела. Мечтала заработать и свалить в свою Москву. — Вероника вдруг расхохоталась, поднялась с банкетки, достала из нижнего ящика письменного стола потрепанный журнал и протянула мне. — Узнаете?
— Это вы? — Я перевела взгляд с обложки на нее.
— Что, сильно изменилась? — ухмыльнулась Вероника.
— Нет, совсем нет, — слукавила я.
Судя по дате выпуска журнала, фото было сделано ровно двадцать лет назад.
— Мне тут шестнадцать. Агенты пророчили мне большое будущее, модельный бизнес был тогда в самом расцвете. На следующий день после выхода журнала я узнала, что беременна.
— Милой? — догадалась я.
— Да. — Она снова сделала большой глоток и вышла на балкон, оставив дверь открытой. Облокотилась на кованые перила, прикурила и продолжила, затянувшись: — Милка не любила, когда я в ее комнате курила. Хотя вообще-то это моя комната.
— А почему вы решили сохранить беременность? — осторожно поинтересовалась я. — По здоровью?
— Какое там здоровье, смеетесь? Разве оно от беременности прибавляется? Дети у вас есть? — резко переключилась она.
— Нет, — я покачала головой.
— И не надо, — отрезала Вероника. — Вот так растишь их, а они раз — и все.
— И все же, — настаивала я. — Почему не пошли на прерывание, раз были многообещающие перспективы в качестве модели?
— Отцу хотела насолить. — Она снова рассмеялась, потушила сигарету и вернулась в комнату на свое место. Вылила остатки вина в стакан и быстро его осушила. — Внук, рожденный несовершеннолетней дочерью, никак не вписывался в концепцию его мира.
— Получилось? — мягко поинтересовалась я.
— Если бы, он помер за неделю до родов…
— Что случилось?"
"— Старость случилась. Он старше матери на тридцать лет был. На следующий день после восемьдесят третьего дня рождения и помер. Накидался сверх меры на празднике, вот и последствия. Знать бы, что так все получится, лучше бы аборт сделала. Глядишь, жила бы сейчас где-нибудь в Милане.
