Тот хмуро выслушал визитера, пожал плечами и проговорил:
— Ума не приложу, зачем вам это надо, товарищ капитан, но воля ваша, не смею препятствовать. Себе дороже, как говорится. Можете ходить и смотреть. Но я обязан доложить командованию об интересе к нашей части со стороны СМЕРШ. Не возражаете?
— Нет, конечно, — проворчал Андрей. — Кстати, вопрос, товарищ капитан. Вы сегодня ночевали в части?
— Нет, у меня есть съемные полдома в квартале отсюда. По части дежурил лейтенант Рябцев.
— И вы никуда не выходили из дома?
— Конечно, не выходил, спал.
Вас интересует, страдаю ли я лунатизмом?
— Вы водите машину?
— Вожу. Но в последнее время делаю это нечасто. Нет необходимости, здесь все рядом. Ходить пешком полезно для здоровья, Андрей Григорьевич. Вы меня в чем-то подозреваете? Не перекручиваете?
Андрей плевать хотел на то, что о нем думают. Закончить дела в этом богом проклятом месте и навсегда уехать, если не убьют. Он шатался по части, ловил подозрительные взгляды, полчаса провел в гараже, что-то старательно записывал в блокнот.
Удалился под те же недобрые взгляды.
Саднило тело, трещала голова, но капитан волок свой воз. Он опрашивал людей в войсковой части, в исполкоме, в совете депутатов, записал несколько адресов, прошел по частному сектору, общался с людьми.
Только в сумерках Неверов добрел до своей халупы, запоздало вспомнил, что забыл поужинать и, кажется, пообедать. Он разваливался на куски — явно перекрутил, по меткому выражению Пожарского, но пару минут на проверку жилища выделил.
Потом Андрей сполоснулся из чайника в сенях, отрешенно смотрел, как грязная вода уходит сквозь половицы. Он переоделся в штатское, любезно предоставленное кладовщиком Чеплыги, — в шерстяную кофту, полосатые брюки. Лучше ему не стало, состояние как с дикого похмелья, а это всегда обидно, если не пил.
— Выпьем, сосед? — спросил капитан у Лопатина, возящегося в огороде.
— В смысле? — Николай Георгиевич как-то пугливо хлопнул глазами, покосился на крыльцо за спиной.
— Угощаю, — сказал Андрей, — сбегаю в магазин, все куплю.
Душа просит, понимаешь, сосед?
— Так это… — Лопатин растерялся. — Понимаю, Андрей Григорьевич, у самого просит, аж умоляет. Но не могу, извини, на работу могут вызвать. Да и вообще. — Он снова стыдливо стрельнул глазами.
В доме гремела посуда и хлопали шкафы. Не исключено, что Анфиса Савельевна делала это нарочно, подглядывая в окно.
— Понятно. — Андрей вздохнул.
Один из немногих плюсов холостой жизни — ты волен почти во всем.
