— Меня Людмилой зовут, — мурлыкала она, вытирая стол. — А вы такой неразговорчивый. У вас имя есть?
— Неразговорчивый, зато голодный, — заявил капитан. — Зовут Андреем. Накормите, Людмила. Не отравите? Давайте на ваш вкус, договорились? Вам же нужны благодарные клиенты? Водочки принесите грамм триста и пивка кружечку. С нее и начнем.
— У вас прекрасный вкус, — пошутила официантка. — Не переживайте, Андрей, уйдете довольным. Я знаю! Вы ведь тот командировочный на рыбзавод, который прибыл договариваться о поставках оборудования?
— Нет, я из СМЕРШ, — с улыбкой проговорил Андрей.
Требуемый эффект был достигнут. Официантка словно подавилась и мигом смылась. Сообразила, что клиент не шутит.
Яства на столе появлялись, как в сказке про скатерть-самобранку — печеная картошка, кусочки курицы, обжаренные с корочкой, квашеная капуста в отдельной плошке, симпатичные гренки из черного хлеба. Переливалась водочка в графине, плясали золотистые блики от пива в граненой пузатой кружке.
На Андрея наконец-то накатило расслабление. Стрессы, боль, злость, острая наблюдательность — все куда-то кануло. Он жадно ел, пропускал стопку за стопкой, прихлебывал пивом, махнул официантке. Мол, еще сто грамм, хорошо идет, зараза. А вот пива больше не надо. Это моча какого-то самаркандского осла.
Капитан тяжелел, голова наливалась кровью, мысли путались, реальность представала в искаженном свете. Густой дым струился по залу, вуалировал лица людей. Их физиономии искривлялись, превращались в какие-то лисьи и волчьи морды.
Дурь накатывала волнами. Пора было встать и уйти, но он сидел как приклеенный, боролся с галлюцинациями.
Тут один из геологов шлепнул Людмилу по заднице и похабно засмеялся.
Капитан встал, подошел к нему и заявил:
— Эй, братишка, нельзя ли полегче? Дама как-никак.
— А ты что за хрен?
На него таращилась угрюмая физиономия, обросшая щетиной. У Неверова кружилась голова, он плохо соображал. Хорошо, что не ударил, а просто пятерней отпихнул от себя этого типа.
Геолог, или кто он там, грохнулся на спину вместе со стулом. Остальные дружно вскочили, стали орать, махать кулаками перед носом.
«Остановись, кретин! Это же абсурд!» — щелкнуло в голове.
Но его уже несло, он отпустил кому-то затрещину.
В зале смеялись, кто-то хлопал.
— Ты что, скотина, творишь? — заорал обиженный геолог. — Давай выйдем, на улице поговорим!
Из головы Неверова вылетел последний предохранитель.
