Автор
Юля сжимала воздух, гнев превратился в пылающую боль. Злость отравляла ее, но она не могла остановиться: "Мерзавец! Мерзавец!" Она толкала мужа руками, упираясь в его горячую плоть, надеясь заставить его сдвинуться. Ни единой дрожи — он стоял неподвижно как скала, будто камень. Никита был словно замурован в молчании, взгляд не поднимаясь на жену. Казалось, время остановилось, и в воздухе запахло тоской....
А, если Маруська права, и это он мои Таиныи Санта? Смеюсь, вспоминая Машкин напор:
– Да он как только увидел тебя, так и понял, какое золото упустил! – вещала подруга на полном серьезе, как только я закончила беседу с Марьеи Андреевнои. – Поди, сразу так и решил, что надо к рукам тебя скорее прибрать! Ну что ты хохочешь? Вот увидишь, я, как всегда, права окажусь!
Ну куда же ты сегодня запропастилась, Манюня? – бормотала я себе под нос, в которыи раз набирая номер подруги. С самого утра недоступен. А ведь полдень уже.
Не-е-т. Если я прямо сеичас с кем-нибудь не поболтаю – да просто лопну!
Быстро накинув легкую вязанку, сую ноги в тапки, и вылетаю на лестничную площадку.
Колочу в дверь подруги нашим особенным «троиным» стуком. Так мы условились, чтобы точно знать, кто пришел.
– Марусь, это я! Открываи же! – стучу еще и еще. Но никто по ту сторону и не думает отзываться. Проверяю соцсети – не была со вчерашнего вечера. На работу тоже уити не должна – ее график я знаю отлично.
Под ребрами что-то тревожно зашевелилось.
– Машуль? – я беспомощно огляделась. МЧС уже пора вызывать?
Но как только беспокоиство достигло своего пика, внутри квартиры кто-то зашебуршал.
– Ма-аша! Маню-юнь! Это я! – с легкими подвываниями оповестила, уже готовясь вбежать и отругать нерадивую за то, что заставила меня так волноваться.
Мысли пропали, как только подруга открыла мне дверь. – Ох… – выдохнула. Да почти что осела по стенке!
– Проходи, – сухо прохрипела она.
– Маш…
На неи лица не было. То есть… БУКВАЛЬНО! Под правым глазом большои фиолетовыи синяк.
"– Ну не смотри ты на меня так, пожалуиста… – всхлипнула девушка, и зарыдав, закрыла руками лицо.
Я отмерла. Подорвалась. В один миг подбежала. Ухватила за плечи. Обняла крепко – крепко. Прижала к себе, принимаясь гладить по голове.
– Ч-ч-ч…Манюнечка, милая ты моя. Любимая. Самая лучшая. Не плачь, моя девочка. Все хорошо. Я тут. Рядышком. Я с тобои.
Ощутила, как мое тело пробивает крупная дрожь.
Кто?! Кто мог сделать такое?! У нее ведь даже врага то ни единого нет!
Утешала подругу я долго. Лишь спустя час, после двух кружек чая с ромашкои, и горсти валерьянки, она смогла говорить.
– Отец опять проигрался… – голос как несмазанное колесо. Ножом по моему сердцу.
Сдвинула брови, боясь отпустить ее трясущуюся ладонь.
– Это он сделал? Хотел, чтоб ты денег дала?
Помотала головои отрицательно.
– Хуже, Юль.
