В мир Дарха и его эйдосов врывается страж света, открытие которого потрясает равновесие магии. Темные тени дархов несут вечность, но ее цена - беспрерывное падение к смерти. Книга раскрывает секреты Дарха и эйдосов, заставляя читателей вглядываться в глубину своих собственных возможностей и ужасов....
Его красный носик зашмыгал с лисьей увертливостью.
– Какое единение душ! Вы любите детей? Давайте любить детей вместе! А уж я-то как их обожаю! – завопил он и попытался повиснуть у Эссиорха на шее.
Даф подумала, что ей придется браться за флейту, потому что иначе от приставучего комиссионера не отделаться, однако Эссиорх, мотнув головой, запретил ей это делать.
– Кто ты такой? – спросил Эссиорх рассеянно. Настоящий хранитель из Прозрачных Сфер не запоминает имен комиссионерской мелочи.
– О, никаких формальностей! Зовите меня просто: повелитель, – расцветая, представился Тухломон и сделал ногой движение, будто сгребал кучку мусора.
Эссиорх хмыкнул. Пластилиновый человек ему не нравился, но пока что забавлял.
– Дети и женщины, женщины и дети! Как это, если вдуматься, чудесно! Женщины вообще самые забавные животные после лошадей! – с чувством прорыдал Тухломон.
– Тухломон! Оставь постановочные истерики для родственников! – велела ему Улита, да куда там.
Как всегда, комиссионера буквально зашкаливало от эмоций.
– Так как насчет того, чтобы совместно гладить детишек по их противным маленьким головкам? Давать им шоколадки! Если некоторые будут смущаться, я могу держать их за руки, пока вы будете заталкивать шоколадки в их кариесные ротики!
Эссиорх, несколько растерявшийся поначалу, сообразил, как ему вести себя с глумящимся и увертливым комиссионером.
– Если вы предлагаете это с чистым сердцем, уважаемый, то будьте благословенны. Et libera nos a malo,[12] – серьезно произнес Эссиорх.
Едва прозвучали эти тихие, полные чувства слова, Тухломон передернулся, замахал руками, завопил и сгинул. Там, где он стоял, снег растаял. В земле образовалась ровная дыра с опаленными краями. Даже Арея, хотя он устоял на ногах, отбросило к стене. Эйдос Мефа отозвался болью. Буслаеву почудилось, будто в сердце ему вдавили зажженную сигарету.
Метнувшись к Эссиорху, Арей сгреб его за ворот и пригнул к себе. Как не был силен Эссиорх, мощная рука мечника мрака согнула его, как крупный лещ сгибает бамбуковую удочку.
– Эй ты, создание света! Прикуси язычок! Помни, где ты! – рявкнул Арей."
"– Я всего лишь благословил этого лицемера на добрые дела!
– Ничего себе! Не скажу, что мне жаль, но ты его прикончил!
Эссиорх виновато взглянул на землю.
