В мир Дарха и его эйдосов врывается страж света, открытие которого потрясает равновесие магии. Темные тени дархов несут вечность, но ее цена - беспрерывное падение к смерти. Книга раскрывает секреты Дарха и эйдосов, заставляя читателей вглядываться в глубину своих собственных возможностей и ужасов....
Улита взяла у него эйдос и сунула в карман. «Благодарствую!» – сказала она, одним звучанием этого простого слова заставляя комиссионера размазаться по стене.
Когда уборка завершилась, Даф внезапно обнаружила, что не может найти Депресняка. Даже стук миской об пол, обычно способный извлечь кота чуть ли не с того света, не принес обычного результата.
– Депресня-я-ак! Депресня-я-ак! – звала Даф.
Комиссионеры ехидно извивались пластилиновыми спинами. Они откровенно потешались.
– Со стороны можно подумать, ты жалуешься на плохое настроение! – сказал Меф.
Он вечно подтрунивал над Дафной. Даф это поначалу возмущало, пока она не разобралась, что в варианте Мефа насмешки скорее свидетельствуют о наличии чувства, чем о его отсутствии.
Поиски кота успехом не увенчались. Кот не был найден как в целом, так и во взорванном состоянии.
– Может, он испугался взрыва? – робко предположила Даф.
Меф недоверчиво усмехнулся:
– Твой котик? Такой испугается, только если его отбивная будет недостаточно радиоактивной.
– Очень смешно.
Меф кивнул на выбитое взрывом стекло:
– Ушел гулять.
– Что лысому крылатому коту делать на улице в январе? Он не любит холода!"
"– Протестую: через тридцать шесть часов уже февраль! – заявил Петруччо, любивший дебильно уточнять факты. Это настолько стало частью его натуры, что нередко Чимоданова можно было встретить за довольно неожиданными занятиями: например, за выразительным чтением вслух расписания электричек или подсчетом того, сколько раз буква «а» встречается в энциклопедическом словаре.
– В феврале, конечно, гораздо теплее. Я всегда знала, что твой кот дружит с головой только час в сутки. В остальное время он на нее дуется, – со смешком сказала Ната.
Даф с надеждой посмотрела на Мефодия. «Догадается или нет?» – подумала она. И он догадался. Подошел к тому, что до того, как рухнуть, было вешалкой, и, нечаянно наступив на пальцы комиссионеру, который по душевному благородству решил убраться в его карманах, поднял с пола свою куртку.
– А-а! Я ж случайно! Повесить хотел! – взвыл комиссионер, отдирая от пола прилипшие пальцы.
– Так и я случайно. Сегодня просто день какой-то идиотский – день случайностей, – пояснил Меф.
Он застегнул карман, в который чуть было не влез комиссионер, надел куртку и повернулся к Даф.
– Ну что, пошли искать твое хвостатое чудовище! – сказал Меф и, протянув руку движением, которым обычно нажимают на кнопку звонка, коснулся ее носа.
– Перестань! Я так не люблю! – сердито сказала Даф.
