Автор
В зеркальной обстановке кухни, ясно отражающей каждый штрих моей тщательности, моя навязчивая идея чистоты выглядела еще более запредельной. Ровная поверхность кухонного столешника служила безупречным экраном для любых грязных следов, подчеркивая мою бескомпромиссную позицию в этой области....
И, на чем бы он ни останавливался - любой предмет, обои, мебель - все это беспощадно давало ей осознать, что она находится в доме, что принадлежал другой женщине. Законной жене. И она, Лида, все еще была здесь - в каждой мелочи и самом воздухе…
Господи, о чем только она вообще думала, согласившись сюда приехать? И была вынуждена признаться себе самой: только о том, чтобы угодить ему. И лишь теперь понимала, как же было грязно все это. Как недопустимо одно лишь ее нахождение здесь. На чужой территории.
- Не говори ерунды, - коротко отмахнулся Слава.
Она медленно опустила на пол Артема, который все это время испуганно молчал, и задала вопрос, который волновал ее сейчас больше всего.
- Почему ты мне не сказал, что Алина осталась с тобой?
Он наконец обратил на нее свой взгляд, свое внимание. Шагнул к ней, приобнял за плечи, провел ладонями по ее рукам вверх-вниз…
И все правильные мысли, вся зарождающаяся решимость вдруг начали стремительно таять под действием его прикосновений.
- Я не хотел, чтобы ты заранее волновалась.
Его губы коснулись ее лба - ласково, покровительственно. Ей нравилось, когда он словно бы укрывал ее собой, заслонял от всего мира, даря чувство, которого ей всегда так не хватало… чувство защищенности.
- Я так не могу…
Она и сама не поверила, что сумела вытолкнуть наружу эти слова.
И все же откуда-то с глубин души поднимался протест. Чувство, что она здесь… не просто лишняя. Она - самозванка.
- Давай уедем, - прошептала ему почти в самые губы. - Ты можешь переехать к нам…
- Родная…
Он притянул ее к себе, прижал к груди, позволяя услышать, как громоподобно стучит его сердце.
- Ты нужна мне. Нужна именно здесь и сейчас.
За эти слова она когда-то готова была бы продать душу дьяволу. Но сейчас к щемящему чувству в груди примешивалась непонятная горечь…
Он говорил то, что она отчаянно хотела слышать. Но это не успокаивало, не помогало примириться со своим постыдным, неуместным положением…"
"Входная дверь, у которой они все еще стояли, открылась неожиданно. На пороге показалась девушка - темноволосая, худощавая, но с завораживающе-голубыми глазами.
