Нож звякнул о разделочную доску, а я заваривала чай из свежепереваренного чая с витиеватым ароматом фруктов и пряностей для своей большой семью. Уютная домашняя атмосфера создавалась вокруг небольшого частного магазинчика, где я часто приобретала эти удивительно свежие травы и цукаты. Вечер проводилась в спокойном семейном киносеансе, когда мы вместе рассмеивались или плакали по повествованию душевных историй....
Она молчала некоторое время. А когда заговорила, от ее тона по всему его нутру растеклась боль…
- Она меня не хотела.
Он с трудом заставил себя спросить:
- Кто тебе такое сказал?
- Она сама…
Это признание его ужаснуло. Неужели Инга была настолько жестока с дочерью? Он не верил. Не хотел верить. Да, она была эгоисткой, да, расчетливой и способной идти по головам, но он никогда не видел в ней откровенной злобы и жестокости…
- Как?.. - только и сумел выдохнуть."
"- Мама как-то раз разговаривала по телефону… я осталась ждать на кухне.
Яков сел к дочери поближе, прижал ее к себе, словно эти объятия могли стереть боль от слов, которые так страшно услышать любому… и которые ранят так глубоко, сильно и непоправимо.
Он сидел, обнимая дочь и пытался сам с собой решить дилемму: как быть дальше. Все то время, Что Инга и Олеся жили здесь, он был сам не свой.
И все же припоминал, как Инга оберегала дочь. И всегда замечал, как привязана была к ней Олеся…
- Но ты ведь любишь маму? - спросил он негромко, будто боясь спугнуть. - Мама ведь тебя не обижала?
Олеся, не задумываясь, отрицательно помотала головой, услышав последний вопрос.
- Мама мне всегда казалась волшебной феей, - заговорила она после короткого молчания.
Яков ощутил, как глаза стало болезненно резать от желания заплакать.
Олеся продолжала.
- А потом я заболела. Мама приехала ко мне и больше не уезжала. Знаешь…
Яков погладил дочь по спине, предлагая продолжить.
- Я могла умереть. Так врачи сказали. Но я все равно была счастлива. Гораздо больше, чем раньше. Потому что мама теперь была всегда рядом… и ради этого не страшно было умереть.
Яков крепче сжал девочку в объятиях, пытаясь победить упрямый ком в горле, мешавший дышать.
