Нож звякнул о разделочную доску, а я заваривала чай из свежепереваренного чая с витиеватым ароматом фруктов и пряностей для своей большой семью. Уютная домашняя атмосфера создавалась вокруг небольшого частного магазинчика, где я часто приобретала эти удивительно свежие травы и цукаты. Вечер проводилась в спокойном семейном киносеансе, когда мы вместе рассмеивались или плакали по повествованию душевных историй....
Мои призрачные надежды, что все неправда, что всему есть разумное объяснение, стремительно таяли при виде того, как он отводит в сторону глаза…
- Покажи мне свой паспорт, - потребовала холодно, хотя внутренности охватил адский пожар.
- Что? - переспросил он удивленно. - Зачем, Кариш?
- Покажи мне свой чертов паспорт!
Крик ударил по стенам кухни, отскочил от них, взметнувшись к потолку и перейдя в дрожащее крещендо…
Яков вздрогнул.
А я… все окончательно поняла.
Глава 7
Повисла тишина. Тяжелая, давящая, безнадежная.
Яков молчал. Не двигался. Лишь смотрел на меня, но, вероятно, даже и не видел, будто меня и вовсе не было.
А я - смотрела на него. На его лицо, вдруг ставшее замкнутым, мрачным, что делало его в этот миг совершенно не похожим на себя самого, практически незнакомцем.
В голове тревожно забилась мысль: а знала ли я его по-настоящему хоть когда-нибудь?..
Воображала ведь, что знаю каждую его черту, точку, самую мелкую родинку. А оказалось, что никогда не знала главного - его души.
И все это делало нашу совместную долгую жизнь какой-то призрачной, почти ненастоящей.
- Паспорт, - напомнила я каркающим голосом - хриплым, срывающимся, противным мне самой.
Яков вздрогнул, моргнул, словно очнувшись от забытья. Его взгляд наконец прояснился, он зябко повел плечами…
Было видно: он совсем не ожидал подобного приема по возвращении домой. Ни этого крика, ни этого требования…
Но и я не ожидала однажды узнать, что мой муж давно женат и вовсе не на мне, а наша квартира принадлежит кому угодно, но только не мне и сыну.
Тряхнув головой, муж наконец проговорил:
- Карин, я не понимаю… зачем это все?
«Карин»… эта форма имени, такая непривычная в его устах, резала слух. Резала саму душу. И вместе с тем - словно бы сигнализировала, что точка невозврата действительно пройдена. Что все изменилось - резко и безвозвратно.
- Я тоже много чего не понимаю. Поэтому покажи наконец мне этот паспорт!
Его попытка сбить градус разговора, отвлечь ненужными вопросами, выдавала его вину куда больше, чем все остальное, разжигая внутри раздражение и досаду.
- Сначала успокойся и объясни, что случилось, - произнес он так размеренно, что этот тон, резко контрастировавший с тем, что творилось у меня внутри, породил лишь взрыв.
- Хорошо, я найду сама, - бросила сквозь зубы, направившись в прихожую.
И тут же поняла, что даже не знаю, носит ли он с собой паспорт.
