Нож звякнул о разделочную доску, а я заваривала чай из свежепереваренного чая с витиеватым ароматом фруктов и пряностей для своей большой семью. Уютная домашняя атмосфера создавалась вокруг небольшого частного магазинчика, где я часто приобретала эти удивительно свежие травы и цукаты. Вечер проводилась в спокойном семейном киносеансе, когда мы вместе рассмеивались или плакали по повествованию душевных историй....
Мне нужна моя трудовая.
Она рухнула обратно в кресло, растерянно моргнула…
- Но как же… а заявление?..
- Оформите как-нибудь без меня.
Лариса тут же замотала головой:
- Меня Яков Александрович тогда убьет… вы, пожалуйста, к нему сначала сходите…
Это последнее, что мне хотелось делать - идти к Якову и вообще его видеть. Но не нападать же было на кадровика, чтобы отобрать свою трудовую?
Да и, в конце концов, не исключено, что нам придется учиться как-то налаживать диалог, хотя я слабо верила в то, что у нас с Яковом он вообще может состояться в нормальном ключе…
Но попытка - не пытка.
Взяв со стола Ларисы бумагу и ручку, я быстро набросала заявление и коротко кинула ей:
- Скоро вернусь. Готовьте книжку.
Все те двести пятнадцать шагов, что отделяли меня от кабинета Якова, я прошла, стараясь не думать ни о чем. Так было проще. Так было… почти не больно.
И все же каждый шаг гвоздем вбивался в висок, бил по нервам, сотрясал душу…
Не думать, не думать, не думать - вот и все, что я повторяла себе по кругу.
Секретарши Яков не держал. Поэтому я проделала все тот же ритуал - предупредительный стук, глубокий вдох, и, наконец - поворот ручки и толчок, чтобы открыть дверь…
Он сидел за столом. При моем появлении сразу вскочил, но дальше не двинулся - словно не понимал, как воспринимать мой приход и оттого выжидал, что я стану делать…
Медлить я не стала.
- Подпиши.
Глава 32
Он едва скользнул по бумаге, опустившейся на его стол белым флагом капитуляции, взглядом: было и без того ясно, что там написано. И что это означало - догадаться тоже было нетрудно.
Сердце сжало, как в тисках. Холод, боль, мука - столько всего смешалось внутри, столько всего душило его, что трудно было сделать даже вдох.
Карина рвала с ним все связи.
А он оставался где-то позади. Растерянный, сбитый с толку, не понимающий, что делать и куда двигаться… Почти как ребенок.
Он едва сомкнул глаза этой ночью. После ухода Карины все, что беспокоило его прежде, показалось сущей ерундой.
