Недоуменно нахмурившись, я подняла один листок и… дыхание у меня перехватило.
То, что я приняла поначалу за банковские выписки, оказалось сметой. Подняв остальные бумаги, я стала лихорадочно их изучать и вскоре поняла — это были те самые документы, которые могли погубить Артема и спасти меня. Спасти всех, кому он угрожал.
Для стороннего наблюдателя это были лишь цифры, ни о чем особо не говорящие. Возможно, я миллион раз натыкалась на эти документы прежде, но никогда бы не заподозрила в них ничего неладного.
Просто потому, что не знала раньше, что искать.
С гулко бьющимся сердцем я прижала к себе драгоценные листы и внезапно меня кольнула мысль…
Не потому ли Артем так хотел меня вернуть? Ведь он наверняка уже обнаружил пропажу…
Неужели даже его раскаяние было насквозь лживым?.."
"Голова шла кругом. Я машинально перебирала в руках бумаги, уперевшись взглядом в белые листы, испещренные черными цифрами, но ничего при этом не видя.
На ум вдруг пришли слова Эмиля — «я больше не собираюсь быть чьей-то заменой».
Он думал, что я все еще могу испытывать к Артему какие-то чувства. И теперь я сама вдруг задалась тем же вопросом — почему меня вообще обеспокоило, что муж пытался помириться со мной только ради спасения своей шкуры?
Это ведь всего лишь еще один гвоздь в крышку гроба нашего брака, причем далеко не самый болезненный и уж тем более ничего не решающий. Но от чего-то было ужасно мерзко на душе при мысли, что ни одно его слово не было правдивым.
Что отдала столько лет тому, кто даже меня не любил.
Глупости. Я поморщилась от неприятного ощущения и поняла, что слишком сильно впиваюсь пальцами в бумаги — до такой степени, что побелела кожа. К черту Артема и его бесконечное вранье! Нужно было подумать, как теперь распорядиться этими документами.
Наверно, следовало позвонить Эмилю. В конце концов, он уже пытался засудить Орлова и наверняка лучше меня знал, что нужно делать.
Я уже занесла палец над телефоном, готовясь набрать его номер, но отчего-то замерла в сомнении.
Наверно, мне было не дано понять этого человека. Он то целовал меня до полной одури, то сомневался, не являюсь ли я превосходной актрисой. Он не верил до конца тому, что я ношу его ребенка, но при этом хотел, чтобы я развелась.
С тяжелым вздохом я приземлилась на кровать, чувствуя, что начинаю путаться в собственных мыслях.
