За каждое доброе слово я его чуть ли не боготворить была готова…
— Что произошло дальше? — прервала я ее, не желая слушать дальше то, что по неясной причине пробудило во мне какое-то скребущее чувство. Боль?..
— В тот вечер он ввалился в кабинет, где я работала… Он был пьян… и… я его буквально не узнала! Он был словно сам не свой! Как будто другой человек…
Ее голос дрогнул. Я совсем не хотела подробностей и не было смысла заставлять ее вспоминать самое больное.
— И он… сделал это? — подсказала я, переходя к самой сути.
"
"— Да… я не понимала… пыталась отбиваться…
— А потом? Почему вы сохранили ребенка?
Позади меня раздался прерывистый всхлип. Я закусила губу, сама уже с трудом выдерживая весь этот разговор.
— Мои родители… Когда выяснилось, что я беременна… они пошли прямо к нему. Они требовали, чтобы он взял на себя ответственность, а я… я просто хотела умереть. Ника, я… я никому не признавалась, как ненавидела этого ребенка! Я даже тайком пошла в клинику, но… не смогла. Не смогла убить!..
Мои пальцы с болью впивались в оконное стекло.
Дышать становилось все сложнее. Я едва сумела сказать:
— Боюсь, я не совсем понимаю… Вы же могли не общаться с ним, вычеркнуть его из своей жизни и жизни сына. Почему тогда вы живете здесь, под его контролем?
— Да! — выкрикнула она так неожиданно, что я вздрогнула. — Это контроль! Это тюрьма! И я… я так больше не могу!
Не выдержав, я обернулась. Лиза по-прежнему сидела на стуле, но теперь все ее тело тряслось, как в припадке.
Я оказалась рядом с ней машинально, не задумываясь о том, что делаю.
Взяла за плечи, аккуратно сжала их и как можно мягче сказала:
— Тихо, тихо… успокойтесь. Расскажите мне все по порядку…
Она жадно глотнула воздух и подняла на меня свои пугающе огромные глаза.
— Они продали меня, — сказала она с дрожащей на губах улыбкой. — Они меня продали…
Я отпустила ее плечи и, поискав рукой стул, присела рядом. То, что говорила Лиза, становилось все более и более диким.
— Поподробнее… — попросила я коротко.
— Когда они пришли к нему… он сказал, что я должна оставить ребенка.
Должна родить. Он дал им денег, чтобы они никогда не вспоминали об изнасиловании… и он пообещал содержать нас с сыном. И они сказали мне… что если я откажусь, то могу навсегда забыть о том, что у меня есть родня…
Я прикрыла глаза, пытаясь уложить все это в голове.
Лиза тихо, нервно рассмеялась.
— Я знаю, что вы скажете… что я могла бы все равно отказаться. Но поймите, Ника! Я была… слаба. Уязвима.
