Но перед тем, как я захлопнула дверь, выставил вперед ногу и с улыбкой — прежней, так хорошо мне знакомой — сказал:
— Не лги себе, Ника. Ты приехала сюда, потому что тебе не все равно. А значит — это еще не конец.
Артем убрал ногу и я тут же закрыла и заблокировала дверь. Пусть думает так. Тем более, что он был прав — мне было не все равно.
Но причина этого была уже совсем не в его предательстве.
8
Осознание того, что все могло кончиться куда менее благополучно, настигло меня уже в дороге, когда стремительно удалялась все дальше от дома Лизы.
Первые несколько километров я инстинктивно оглядывалась, боясь обнаружить позади себя преследование в виде знакомого черного джипа. Но его не было.
Вновь нормально дышать я сумела только уже оказавшись у дома подруги. И в тот же момент поняла — я ведь так и не узнала, чего хотела Лиза. Но теперь у меня были серьезные сомнения в том, что мне вообще следовало это знать.
Ситуация становилась все более пугающей. Сидя в машине у подъезда, я мысленно проигрывала в голове свой диалог с мужем.
И осознала страшную вещь — он говорил со мной, но меня не слышал. Ему было плевать, что я отвечаю — он для себя все уже решил. И какими будут его дальнейшие действия — я боялась даже представить.
Он искренне считал, что может просто так, как какую-то бездушную вещь, забрать ребенка у его матери. Более того — воображал, что я приму эту ситуацию и стану жить с ним и его сыном, как ни в чем не бывало. Я вдруг поняла — тот Артем, что еще недавно сидел рядом со мной в парке, полный осознания своей вины и этот, глухой ко всему, что не сходилось с его собственными планами — это словно два разных человека.
И как могло сочетаться в одной этой личности раскаяние, казавшееся вполне искренним и упорство в достижении своих целей — я не понимала. И это пугало меня больше всего.
— Что с тобой? — испуганно охнула Вася, когда я вошла в квартиру. — На тебе буквально лица нет!
Я кинула мимолетный взгляд на свое отражение в зеркале.
Да уж… Казалось, что из меня действительно будто все силы высосали, оставив лишь бледную оболочку.
— Случилось чего? — еще больше встревожилась Вася, когда я ей не ответила.
— Могло быть хуже, — отозвалась я с таким трудом, словно каждое слово было грузом, невидимым стороннему глазу, но таким ощутимым для меня самой.
— Я была у Лизы, — добавила после паузы.
— И что там? — поторопила меня подруга.
— А там… Артем.
