— Ну только не это! — буквально взмолилась я, поворачиваясь к Васе. — Зачем?
— Затем, что сама бы ты сюда никогда не пришла! — откликнулась она тоном мамочки, которую не слушается ее драгоценное чадо.
— Я и сейчас не собираюсь… — начала было говорить в ответ, но Вася уже подхватила меня под локоть и активно тащила ко входу в бар.
— Пошли-пошли, — приговаривала она, двигаясь с упорством и непоколебимостью танка. — Отдохнем немножко, что такого?
— Отдохнем? — фыркнула я. — В баре? При том, то одна из нас — беременна, а вторую выносит с половины бокала?
— Ну, на людей посмотрим, себя покажем… — продолжала увещевать Вася и незаметно для себя я вновь оказалась в месте, о котором предпочла бы вообще не вспоминать.
— Это плохая идея, — резюмировала примерно час спустя, когда мы с Васей сидели за стойкой. Она — с каким-то замудренным коктейлем, я — с самым дешевым и то только для вида.
— Ну, других вариантов у нас нет, — пожала плечами подруга.
Я крутанулась на стуле, разворачиваясь к ней всем телом.
— Знаешь, мне даже интересно, — произнесла насмешливо, — что ты придумаешь дальше, если ничего сегодня не выйдет? Затащить меня сюда снова у тебя не получится!
Василиса открыла было рот, чтобы ответить, но с губ ее не сорвалось ни звука. Взгляд подруги метнулся мне за спину и кожу вдруг закололо от сумасшедшего предчувствия…
— Не меня ли вы ждете… Вероника? — произнес над моим ухом хрипловатый голос, от которого мгновенно ожили самые запретные воспоминания, завертевшись перед глазами бешеным калейдоскопом.
Буквально окаменев и забыв, как дышать, я не сразу сообразила, что он назвал меня по имени…
Почему-то было безумно страшно обернуться и посмотреть этому человеку в глаза.
Меня не должно было волновать его присутствие, я не испытывала относительно него никаких иллюзий, мы были друг другу абсолютно никем… Всего лишь два незнакомца, ненадолго пересекшихся в одной точке… И невольно создавших нового человека.
Мне должно было быть все равно на то, что он скажет и что сделает — я спокойно существовала до пересечения с ним и так же спокойно могла жить после, но сердце отчего-то упрямо разрывало грудную клетку, лишая меня даже подобия равновесия.
При мысли, что должна буду сказать ему о своей внезапной беременности — не когда-то, в теории, при какой-нибудь случайной встрече, а прямо здесь и сейчас, на меня накатило чувство острого унижения. Потому что знала — ему до меня и моего ребенка не было никакого дела.
