Оказавшись на свежем воздухе, тут же заключившем меня в свои студеные объятия, я невольно обхватила себя за плечи, чтобы хоть как-то спрятаться от холода.
Незнакомец едва черкнул по мне взглядом, а в следующее мгновение мне на плечи легким, словно пренебрежительным жестом, был наброшен пиджак.
— Не надо, — попыталась я скинуть с себя тяжелую, явно дорогую ткань.
— Вы замерзнете, — невозмутимо откликнулся он, но даже не протянул руки — ни чтобы поймать свой пиджак, ни чтобы удержать его на мне.
Я перехватила его сама, покорно укутавшись в ткань, еще хранившую чужое тепло.
При первом же вдохе в нос мне ударил аромат его парфюма — и этот запах меня удивил. Он совершенно не вязался с мужчиной, стоявшем напротив и казавшемся живым олицетворением холода. Теплая амбра в сочетании с колкими пряностями, среди которых я уловила кардамон, ласково обволакивали тело, словно заключая меня в мягкий кокон. И этот запах, такой не похожий на того, кто его носил, меня неожиданно успокоил, помогая собраться с мыслями и оставить на периферии сознания все, что мешало трезво соображать.
Я подняла глаза на незнакомца и вполне твердым голосом поинтересовалась:
— Значит, вы знали, кто я, перед тем, как…
Я не договорила, но он не торопился отвечать. Просто смотрел на меня выжидающе, с вновь загоревшейся в глазах насмешкой. Но когда никто из нас так и не добавил больше ни слова, все же коротко подтвердил:
— Знал.
Я, точно завороженная, проследила глазами, как из его рта вырвалось облачко пара, когда он произнес это одно-единственное слово.
Взгляд рассеянно скользнул ниже и уперся в ямочку на его подбородке, которую прежде абсолютно не замечала, а мой мозг при этом лихорадочно работал. Крылось что-то большее под этим его «знал», но я пока не могла понять, что именно.
— Зачем… тогда?..
Он едва слышно хмыкнул — так тихо, словно считал подобное выражение эмоций ниже своего достоинства. Затем сказал:
— Вероника, может, вы станете наконец называть вещи своими именами?
Я сжала челюсти. Он стоял передо мной — такой спокойный, такой уверенный, что я, даже зная, что терять мне, по большому счету, совершенно нечего, все же терялась сама — от его присутствия и поведения.
— Зачем вы со мной пошли? — уточнила сухо, складывая на груди руки в защитном жесте.
Он проследил за моим движением взглядом, после чего невозмутимо заметил:
— Не слишком ли много вопросов, Вероника? Тем более, что это вы искали со мной встречи, но так ничего и не сказали.
Он был прав.
