— Уведите его, пожалуйста, — коротко попросил Эмиль.
— Опять запонки? — обреченно поинтересовалась она в ответ.
— Найдите их, прошу вас.
— Ладно, — вздохнула женщина, сердито подбоченившись, — но только потому, что вы попросили! А завтра…
— Да, я помню, — перебил ее Эмиль.
Когда продолжавшего ворчать старика наконец удалось вывести из комнаты, Эмиль повернулся ко мне и сказал:
— Извините, Вероника, если он побеспокоил вас.
— Вовсе нет, — ответила я рассеянно, все еще находясь под впечатлением от угнетающего зрелища.
— Это… ваш отец? — рискнула спросить следом.
— Да, — ограничился Эмиль коротким ответом.
От дальнейшего диалога нас спас звонок его телефона. Отойдя от меня на некоторое расстояние, Эмиль ответил:
— Да? Да, я звонил. Да, просил.
Он снова, как и в машине, молча, не перебивая, выслушал то, что ему говорили, после чего подытожил:
— Отлично. Завтра я его привезу.
Дурное чувство сковало мою грудную клетку. Я знала, что лезу не в свое дело, прекрасно сознавала, что не должна этого делать и все же…
Не удержавшись, спросила, когда Эмиль закончил разговор:
— Простите, я знаю, что меня это не касается, но… вы собираетесь перевезти куда-то своего отца?
Мне до глухого отчаяния хотелось, чтобы он сейчас сказал «нет».
Но во взгляде, вновь переключившемся на меня, сверкнул уже знакомый даже не лед — металл.
— Вы правы, вас это не касается, Вероника, — сухо заметил он. — Но да, завтра я отвезу его в специальное учреждение.
У меня похолодели внутренности, а зубы сжались сами собой до дикой боли.
Я понимала, что нужно просто замолчать и не лезть во все это. Но воспоминание о том, как несчастный старик плакал, когда я играла «My way», не оставило мне ни малейшего шанса на то, чтобы не вмешиваться."
"— Но… почему? — спросила я, мысленно ругая себя последними словами. — Разве нельзя нанять сиделку? Разве он не заслуживает того, чтобы остаться в своем доме, где ему все хорошо знакомо…
Сочувствие, рвавшее мне душу своими цепкими когтями, вынудило меня перейти от вопросов к открытой атаке:
— Бога ради, Эмиль! Он же ваш отец! Разве вам самому хотелось бы, чтобы ваш сын избавился от вас, сдав в дом престарелых или куда вы там решили определить своего отца?!
На последних словах взгляд Эмиля сполз к моему животу, от чего я мгновенно вспыхнула, ощутив чудовищную неловкость.
