Автор
Лондон в апреле 1816 года бурлит жизнью. Удары по двери неистово звучали, словно толпа веселых гостей вокруг графини. Лили, обводя счета с ужасом, внезапно услышала требование к встрече в холле. Она огляделась на своего пса Леопольда — и не заметила его из-за тщательной работы за столом. Это знаки предстоящей скандальной истории, где лесть, неприкрытая любовь и тайны брачной ночи кипят в воздухе Лондона....
Лили смотрела на очертания стоявшего поодаль фаэтона. Она вздохнула. Как чудесно сидеть на солнышке рядом с красивым мужчиной. Ах, если бы любовь действительно существовала… Если бы не приходилось заботиться о деньгах, нести груз ответственности. Если бы мир был… совершенным.
В таком мире она, возможно, могла бы принадлежать этому мужчине.
Лили встряхнулась. Глупо предаваться тщетным мечтаниям. Она нарушила молчание:
— Значит, вы просто заехали ко мне отдать Бандита и покатать в парке?
— На что вы намекаете, Лили? — улыбнулся Девон.
— Я немного настороженно отношусь к вам. Из-за вашего обещания соблазнить меня.
Девон провел теплой ладонью по ее прохладной руке, чинно лежавшей на коленях, и легко сжал пальцы.
— Не тревожьтесь. Вряд ли я пытаюсь сейчас наброситься на вас. Разве в этом есть какое-нибудь искусство?
Лили посмотрела в глубины его темных глаз и сглотнула.
— Что, если я скажу вам, что была бы разочарована, если бы вы сегодня ничего не предприняли?
Силы небесные! Почему она это сказала? Нахальство в последнее время явно становится ее стилем.
Намек на улыбку появился на губах Девона, он поднял руку и заправил под шляпку Лили выбившийся локон. От подушечки его пальца, задевшей ее холодную кожу, по ее спине пробежала дрожь. Он, должно быть, заметил.
— Значит, разочарованы?
Лили кивнула и, приоткрыв рот, кончиком языка облизала нижнюю губу. Взгляд Девона был прикован к ее рту.
— Мы ведь не можем это делать сейчас?
Она покачала головой, зная, что ей не следует поощрять его.
Его губы так медленно опускались к ее губам, что Лили хотелось зарыдать. Она почти застонала, когда губы наконец встретились. Контакт был почти невыносим. Это был легчайший, нежнейший, лишенный всякой агрессивности поцелуй, который он когда-либо дарил ей. Этот поцелуй ничего не требовал от нее, но заставлял ее испытать больше, чем все другие поцелуи, вместе взятые.
Язык Девона едва задевал ее рот, его губы играли с ее губами без всяких усилий, но были по-прежнему твердыми и восхитительными.
А потом ее осенило. Девон бросает ей вызов этим поцелуем.
