В грезах Унтер-ден-Линден ждут только тайны. Проснувшись среди ночи с собою что-то хорошее — письмо от доброго друга, посылку с цветами или простой заблудшего путника — мирные спали Софи и малаец Андре, горничная Кристина давно ушла домой, а кухарка фрау Кремер лишь взяла нынче вых. Этот дом — настоящий кладезь тайн и загадок, где каждое стекло витража прячет свою историю....
– Я наслышана о русском климате и, боюсь, он не придется мне по душе. Вернусь в Париж, едва найду деньги на обратный билет.
– Что же, господин Эспозито вам даже билет не купит?
Креолку замечание не смутило:
– Итальянец желает, чтобы я служила ему – а мне это нравится еще меньше, чем русский климат. Я сама выбираю себе хозяев.
– Не боитесь, что с вами случится то же, что и с мадам Гроссо? Кажется, она тоже полагала себя вольной птицей и не хотела служить Эспозито.
– Итальянец не убивал Жанну, – отмахнула креолка с уверенностью, которая меня покоробила.
– Знаете это, потому что он был в алькове за бархатной портьерой, покуда Жанна умирала?
– Да, – отозвалась она, снова не смутившись. – Тот, кто ее отравил, был снаружи алькова, не внутри.
– Да-да, тот, кого она любила и кому верила… – повторила я набившую оскомину присказку Аурелии.
– Все верно.
Односложные ее ответы и загадки в каждой фразе выводили меня из себя. И все-таки, полагаю, Аурелии и впрямь не все равно, кто лишил жизни прежнюю ее хозяйку – иначе бы она вовсе не стала со мной говорить.
– Это ее дочь? – спросила я, решив дознаться до ответа во что бы то ни стало.
– Ее дочь мертва, – сказала, как отрезала креолка. – И, разумеется, эта не та несчастная, моя соседка. Ее дочь мертва давно. Я говорила Жанне – она не слушала. Она никого никогда не слушала.
– Если не дочь, то кто – подруга, любовник, бывший муж?
Губы Аурелии тронула легкая совершенно неуместная улыбка:
– Я сказала все, что знала. Все, чем сочли нужным поделиться со мной духи.
Ответ меня не удовлетворил, разумеется. Но, поняв, что большего я от этой женщины не добьюсь, оставила ее в покое – вышла вон, крайне раздраженная бесполезным разговором.
Хотя, в то, что дочь Жанны мертва, я, пожалуй, верила… И умерла, видимо, в детстве, много лет назад, как сказали родственники. Потому как, если бы она была жива, Жанна, с ее нынешним положением и связями, давно бы разыскала девочку. Отказ в это верить – обычное желание убитой горем матери, и не более…
И все же версия о дочери, столь надуманная, была соблазнительной.
"А если дочери нет и нет завещания… кто наследует немалое состояние Жанны Гроссо?
Ответа на сей вопрос я не знала. Помнится, во время последней нашей беседы Жанна сделала странную оговорку, будто сама не помнит, сколько раз была замужем – дважды или трижды.
