В грезах Унтер-ден-Линден ждут только тайны. Проснувшись среди ночи с собою что-то хорошее — письмо от доброго друга, посылку с цветами или простой заблудшего путника — мирные спали Софи и малаец Андре, горничная Кристина давно ушла домой, а кухарка фрау Кремер лишь взяла нынче вых. Этот дом — настоящий кладезь тайн и загадок, где каждое стекло витража прячет свою историю....
– Я каждый день молюсь, чтобы ты о том не пожалела. Потому как если уйдешь… я даже обвинить тебя не посмею. Сколько раз ты меня терпела, и спасала, и прощала. На две жизни вперед хватит. А теперь еще все это… Пароход, Химик, Жанна Гроссо. Я не могу тебя больше подвести. Не имею права. Думаешь, я не вижу, как ты все время смотришь на восток, как ты хочешь туда вернуться, и как винишь меня за то, что нам пришлось уехать. Из-за меня пришлось – из-за моего упрямства, глупости, той самой напускной бравады!
– Мы вернемся, – неожиданно уверенно ответила я.
Но мужа это не удовлетворило. Он посмотрел на меня очень серьезно:
– Ты можешь помочь прямо сейчас.
Я с готовностью кивнула, вся превратившись в слух – так мне хотелось быть полезной. Но муж договорил:
– …если пообещаешь мне, что не станешь очертя голову лезть в расследование. Я справляюсь со всем, лишь зная, что ты в безопасности. Потому прошу, оставайся в каюте – никуда не выходи, никому не открывай.
Просьба эта меня расстроила, не скрою: я была способна на большее, и муж это знал. Однако в свете недавних событий… стоило мне прислушаться. Я кивнула.
И муж даже предупредил мой следующий опрос:
– О последней просьбе Жанны Гроссо я помню, но не стоит тебе и туда ходить. Мадам Гроссо… словом, пока ее оставили там. Ее каюта заперта, но я добуду ключ и принесу книгу из спальной тебе – ежели она и впрямь там.
Что я могла ответить на такую предупредительность? Кивнула и пообещала, что запрусь в каюте изнутри. С тем и расстались.
Жан ушел.
В гостиной я обнаружила сервированный столик с еще горячим кофе, омлетом, бутербродами и тремя видами джема для детей – все же муж чересчур их балует! Да и меня. Кофе и тот был с жирными сливками. Вообще, традиционный немецкий завтрак мало чем отличался от немецкого же обеда или ужина: разве что жирного, копченого и квашенного во второй половине дня подавали еще больше.
Вопреки моим опасениям, никто особенно меня не разыскивал и не стучал поминутно в дверь. Лишь Софи разок спросила, где Бланш, но ответом моим вполне удовлетворилась и согласилась тихонько порисовать с младшим братом.
