В грезах Унтер-ден-Линден ждут только тайны. Проснувшись среди ночи с собою что-то хорошее — письмо от доброго друга, посылку с цветами или простой заблудшего путника — мирные спали Софи и малаец Андре, горничная Кристина давно ушла домой, а кухарка фрау Кремер лишь взяла нынче вых. Этот дом — настоящий кладезь тайн и загадок, где каждое стекло витража прячет свою историю....
– Вчера, рядом с мадам Гроссо вы так горячо обвиняли Аурелию… вы действительно думаете, будто компаньонка мадам Гроссо подсыпала яд?
На миловидном лицо тотчас проступила гримаса ненависти:
– Ничуть в этом не сомневаюсь! Эта креолка злопамятлива, как сам черт! И, потом, кто кроме нее мог сотворить такое?
– Быть может, в альков входил кто-то, пока Аурелия смешивала зелье? – осторожно спросила я. – Вы сидели лицом к занавескам, могли что-то видеть.
Ева как будто задумалась, покусала губу. Потом решительно покачала головой:
– Никто не входил – это точно.
– Стюард? – я насторожилась.
– Да, но не помню кто, Коль или Нойман. Кто-то из них заглянул, мол, нужна ли помощь.
Я хмыкнула своим мыслям, понимая, что этой ночью уже не усну. А Ева о разговоре сразу забыла, теперь торопилась уйти. И… мне почти что повезло. Но, стоя в дверях, Ева все-таки вспомнила о книге. Пришлось импровизировать:
– Как же я соскучилась по чтению, Ева: представьте, не догадалась взять в дорогу ни одной книги.
– Роман о любви. Признаться, питаю слабость к ним. И Жанна их обожала… глупо, конечно, в них ни слова правды. Но, порой, так устаешь от той унылой бесчеловечной правды, что хочется хоть на пару часов погрузиться в мир, где единственная проблема в том, что он слишком гордый, а у нее полно предубеждений. Оставьте книгу себе, если желаете. Жанне теперь уж все равно.
Я горячо поблагодарила Еву, а та опять отмахнулась и ушла. На дверь каюты мадам Гроссо она взглянула с тяжким вздохом – но останавливаться на сей раз не стала.
С трудом дождавшись, когда она скроется из виду, я снова запрела дверь на все замки и тогда лишь взяла в руки роман. Нетерпеливо пролистнула.
Увы, ни фотокарточек, ни чего-то похожего меж страницами не оказалось.
* * *
7 июня, 07 часов 30 минут, Балтика, открытое море
С мужем я поделилась переживаниями на утро, но поддержал меня он лишь отчасти.
– Мы ведь отыскали в том журнале фотокарточку, которая уже перевернула все с ног на голову.
Я сделала ему знак говорить тише: дети спали, и Бланш до сих пор была здесь. Сама ответила негромко:
– Фотокарточка подсказала о прошлом мадам Гроссо – но ничуть не намекнула на то, кто мог желать ее смерти. Я уверена, что Жанна хотела дать подсказку, а не только рассказать о своих корнях.
– Знай мадам Гроссо имя убийцы, она его бы и назвала, – скептически ответил на это муж.
