В грезах Унтер-ден-Линден ждут только тайны. Проснувшись среди ночи с собою что-то хорошее — письмо от доброго друга, посылку с цветами или простой заблудшего путника — мирные спали Софи и малаец Андре, горничная Кристина давно ушла домой, а кухарка фрау Кремер лишь взяла нынче вых. Этот дом — настоящий кладезь тайн и загадок, где каждое стекло витража прячет свою историю....
– Благодарю, мистер Макгроу, вы очень помогли, – степенно поклонился Вальц.
– Всегда рад, обращайтесь! – отсалютовал ему американец."
"Месье Муратов был последний, к кому Вальц обратился с расспросами. Тот отвечал через силу, неохотно, будто и правда был измучен. Неужто из-за Евы?
Наверняка из-за Евы. Все на пароходе видели, что меж ними что-то происходит.
– Да, вы правы, я сидел лицом к алькову, где та женщина завела свои песнопения, но я мало слушал и видел. Простите, я был занят беседой с мисс Райс, – вяло признался Мишель.
Присутствующие переглянулась, и, похоже, дурные предчувствия мои сбывались: Еву действительно никто сегодня не видел.
– В последний раз мы говорили вчера, еще до ужина, – вздохнул Муратов, – а после она как в воду канула… простите, неважный из меня сегодня собеседник.
– Я непременно справлюсь о мисс Райс, – участливо пообещал Вальц.
– Должно быть, мы виделись с мисс Райс уже после вас, – мягко заметила и я, заговорив с Муратовым. – Она заглядывала ко мне в каюту. К слову, мы ведь как раз упоминали мадам Гроссо в разговоре. Ева якобы видела, как кто-то заглядывает в альков к Аурелии. Однако она не была уверена… может быть, и вы что-то видели, месье Муратов?
– Нет, не думаю… – Мишель с заминкой мотнул головой. – А впрочем, повторюсь, я был занят беседой с мисс Райс, мог просто не заметить.
* * *
Покидая в тот день зал ресторана, я бросила первый и единственный прямой взгляд на итальянца Эспозито. Совсем короткий – но он его сейчас же заметил и встретил смело и недружелюбно. Он словно бы насквозь меня видел…
Я только об этом и могла думать, покуда Вальц провожал нас с детьми до дверей каюты. Вальц говорил что-то, пытался пошутить – я ничего не слышала.
Если итальянец сказал Аурелии, что я и мои дети – русские (а она фактически подтвердила, что он это сказал), то Эспозито действительно все о нас знает.
А если он скажет об этом Вальцу? Или еще кому-то…
Глава 14
7 июня, 21 часов 30 минут, Балтика, открытое море
Бланш в каюте снова не оказалось. Конечно, я могла понять ее: я и сама каждый день благодарю небеса, что мне не приходится работать гувернанткой.
