Автор
Южное побережье Англии, в окружении вековых дубов и крутых откосов — Март 1831 года. Ночь была беззвездная, тьма непронзимая. Вдали слышались звуки моря, но на суше было пусто. Джулиан привязал коня к древнему дубу и осторожно спустился по узкой тропинке в укромную бухту, где в ночи казалось особенно безопасным....
Она притащила меня сюда, чтобы свести с дочерью ее покойной подруги Бетан Уилки. Эта юная леди недавно сняла траур и дебютирует в нынешнем сезоне. Ее зовут Софи — учти, пишется и произносится на французский манер. Меня клятвенно заверили в том, что она уже не ребенок, иначе я сбежал бы в Шотландию охотиться на куропаток.
— И сколько же лет Софи, чье имя пишется и произносится на французский манер?
— Двадцать, но все равно она слишком молода для меня.
Девлин усмехнулся:
— Коль скоро мужчины ни под каким видом не желают идти к алтарю, пока не одряхлеют, молоденькие жены при седовласых стариках никогда не переведутся.
— Какой болван мог сказать такую чушь?
— Не важно. В любом случае к тебе это пока не относится. Двенадцать лет — совершенно обычная разница в возрасте между супругами.
— Для меня — нет.
Девлин улыбнулся, закинул руки за голову и внимательно посмотрел на Джулиана.
— Помнишь, как-то раз мы с тобой отправились на твоей яхте «Дезире» на остров Уайт, и в нас врезались пьяные юнцы из Оксфорда?
— Помню, только, по-моему, эти юнцы были твоими ровесниками.
— Возможно, однако я был куда более зрелым, умел контролировать себя и не напивался до такого состояния. Да, так вот, если ты не забыл, одна очень юная девица из той компании упала за борт, и мы ее спасли.
— Не забыл. Кажется, она даже назвала свое имя.
— Назвала, когда откашлялась и залила водой всю мою рубашку. Ее звали Жизель — очень по-французски, как твою французскую Софи.
— И что, у этой истории было продолжение? В твоих письмах не упоминалось имя Жизель.
— Я отвез ее в Лондон, и мы некоторое время получали большое удовольствие друг от друга. Насколько я знаю, она сейчас в Плимуте.
Джулиан закатил глаза:
— Ты в своем репертуаре. Спас девушку и тут же затащил ее в постель.
— Давай, старина, прочти мне нотацию, — произнес Девлин скучающим тоном пресыщенного развратника.
Джулиан невольно расхохотался. За три года Девлин сильно изменился. Он стал более искушенным, более уверенным в себе и воспринимал окружающий мир спокойно и без излишней серьезности.
