В Выборге и Петербурге распитие водки вызывает совершенно разные восприятия — от погруженности в реальность до легкого опьянения. Многие могут обвинить вас в алкоголизме, но это не правда. Вместе с бесом ты выпил по-разному: Митя ликером, а ты наслаждался напитком как воздуху. Такие тонкости жизни и их противоречия — главный фокус этого криминального триллера "Тайные поручения"....
Глава 22"
"С некоторых пор мое внутреннее чутье развилось до невероятных высот. Стоило только подумать о какой-то гадости, как она почти тут же сбывалась. Не ошибся я и на этот раз. Кощей, который не хотел представляться и даже обозначать малейший намек на доброжелательность, сказал, что меня желает видеть Великий Князь. Сейчас же.
Я попытался, как говорил отец Костяна, пощупать его за вымя. Так, совсем немного. Как только мы отъехали, сразу же завел непринужденную беседу. Как умел только я.
— У вас тут курить можно?
Спросил, хотя у самого даже сигарет не было.
— Нет.
— А можем по пути за кофейком заехать? А то не выспался сегодня.
— Нет!
— Слушайте, а…
— Заткнись и едь молча!
Вообще кощей походил на типичного бандита — чуть испитое лицо, неестественная худоба, ему бы еще фиксу да татуировки. Но впечатление производил, что называется, неизгладимое. Зато я хотя бы сразу понял, что ребята действительно не в духе и шутить не собираются.
Нечисть в портсигаре тоже затихла. Собственно, они не подавали голоса еще с пещеры. Как только возникла возможность, тут же юркнули в артефакт и прикинулись ветошью. Жалко, мне так нельзя. Приходится за всех отдуваться.
Что интересно, поехали мы не на Ваську, а на Крестовский, где машины остановились у одной из жилых высоток.
Великий Князь подобными вопросами не терзался. Оба кощея и еще несколько ведунов загрузились со мной в грузовой лифт, словно доставляли особо опасного преступника.
Интересно, это у всех богатых такие стереотипы, что жить надо обязательно выше всех? Чтобы плевать на головы бедных неудачников, которые ходят внизу и кому не так повезло в жизни. Или они поднимают перед собой детей и обещают, что когда-нибудь все это станет их?
Правда, как только мы поднялись, я сразу забрал свои слова обратно.
