В окнах домов играет мелодия музыки, которая кажется слишком тихой в зас营ленной ночи. Верити бежит по проезжей части, отгородившись от тротуара, когда тонкий голосок за спиной кричит: "Не останавливайся!" Власть над этой улицей кажется невероятно реальной в темноте.
– И он по-прежнему твой агент?
– Он прекрасный агент.
Я снова опускаю голову ему на грудь, и пальцы Джереми продолжают движение по моей руке.
– Я даже немного ревную.
Я смеюсь, потому что чувствую, как смеется он. На мгновение становится тихо, а потом вопрос задаю я.
– А какими были ваши отношения с Верити?
Джереми вздыхает, и моя голова приподнимается с его грудью. Потом он перекладывает меня на подушку и поворачивается на бок, чтобы посмотреть мне в глаза.
– Я отвечу на вопрос, но не хочу, чтобы ты плохо обо мне думала.
– Не буду, – обещаю я, качая головой.
– Я любил ее. Она была моей женой. Но иногда я сомневался, что мы действительно знаем друг друга. Мы жили вместе, но наши миры будто не соприкасались, – он проводит кончиками пальцев по моим губам. – Она безумно притягивала меня. Уверен, тебе неприятно это слышать, но это правда. Наша сексуальная жизнь была прекрасна. Но остальное… Не знаю. Я будто с самого начала чувствовал: чего-то не хватает, но остался, женился на ней, и мы создали семью, потому что считал – более глубокая связь невозможна.
Я не упустила, что он говорил о любви к ней в прошедшем времени.
– И ты постепенно нашел эту связь?
– Такую, как я надеялся, – нет. Но почувствовал нечто похожее, мимолетную глубину, которая подтвердила, что такая связь возможна.
– Когда?
– Несколько недель назад, – тихо говорит он. – В туалете кафе, с женщиной, которая не была моей женой.
И он сразу целует меня, словно не желает слышать ответ. Возможно, чувствует себя виноватым. За мгновенное чувство связи со мной после многолетних попыток почувствовать эту связь с его женой.
Даже если он не хочет, чтобы я реагировала на это признание, я чувствую, как внутри меня что-то растет, словно его слова погружаются в меня и расширяются в груди. Он прижимает меня к себе, я закрываю глаза и прижимаюсь к нему. Мы больше не разговариваем и проваливаемся в сон.
Я просыпаюсь примерно два часа спустя от его голоса.
– Черт, – он садится, сбрасывая одеяло. – Черт.
Я протираю глаза и переворачиваюсь на спину.
– Что такое?
– Я не собирался засыпать, – он тянется вниз за лежащей на полу одеждой. – Когда Крю проснется, меня здесь быть не должно.
Он целует меня дважды и направляется к двери. Отпирает ее и тянет за ручку.
Дверь не поддается.
Джереми начинает дергать ручку, а я сажусь в кровати, натягивая одеяло на голую грудь.
