Манускрипт неизвестной женщины переворачивает жизнь главной героини с ног на голову. В дневнике раскрываются шокирующие тайны, касающиеся её семьи и прошлого. Между правдой и ложью героиня ищет ответы, которые могут разрушить всё, что ей дорого.
Боль. Это была боль. Боль от потери.
Я почувствовала во сне боль от потери? Когда я подумала, что Частин умерла, мне захотелось упасть на колени и зарыдать. Я чувствовала абсолютно то же самое, когда думала о возможной смерти Джереми. Я просто перестану функционировать.
Я сидела и плакала, не в силах совладать с эмоциями. Неужели я наконец обрела с ними связь? Во всяком случае, с Частин? Так вот каково быть матерью? Любить так сильно, что мысль о разлуке вызывает физическую боль?
Это были самые сильные чувства, что я испытала с момента зачатия девочек. Пусть даже лишь к одной из них, это все равно кое-что значило.
Джереми повернулся ко мне. Открыл глаза и увидел, что я сижу, обхватив колени.
– Что с тобой?
Я не хотела, чтобы он задавал лишние вопросы, потому что ему всегда удавалось разгадать мои мысли. Во всяком случае, чаще всего. Как я могла признаться, что полюбила одну из его дочерей, не признавшись, что изначально не любила обеих?
Нужно было что-то делать. Отвлечь его от расспросов. Я по опыту знала, что Джереми не удастся вытянуть из меня правду, если его член будет у меня во рту.
Я сползла вниз, и к тому моменту, как я оказалась над ним, готовая работать ртом, его член уже затвердел. Я постаралась принять в себя как можно больше.
Мне нравилось, когда он стонал. Он был тихим любовником, но иногда, когда мне действительно удавалось застичь его врасплох, он становился не таким тихим. В такие моменты он впадал в эйфорию. И я задалась вопросом, какому количеству женщин удавалось добиться от него звуков? Сколько пар губ оборачивались вокруг его члена?
Я выпустила его изо рта.
– Сколько женщин сосали твой член?
Он приподнялся на локтях и озадаченно посмотрел на меня.
– Ты серьезно?
– Просто любопытно.
Он рассмеялся, откинув голову на подушку.
– Не знаю. Не считал.
– Так много? – поддразнила я. Залезла на него и села сверху. Мне нравилось, когда он дергался подо мной и сжимал мои бедра. – Если ты не ответил сразу, значит, больше пяти.
– Точно больше пяти, – признал он.
– Больше десяти?
– Возможно. Вероятно. Да.
Странно, что это ревности во мне не вызывало, а вот двое младенцев сводили с ума. Возможно, потому, что девочки были в его жизни сейчас, а все прошлые шлюхи… В прошлом.
– Больше двадцати?
Он поднял руки и обхватил мои груди. Сжал их. Судя по выражению лица, он собирался отыметь меня. Жестко.
– Вроде того, – прошептал он, притягивая меня к себе. Приблизил губы к моим губам, скользнул рукой между нами и принялся ласкать меня.
