Манускрипт неизвестной женщины переворачивает жизнь главной героини с ног на голову. В дневнике раскрываются шокирующие тайны, касающиеся её семьи и прошлого. Между правдой и ложью героиня ищет ответы, которые могут разрушить всё, что ей дорого.
– Сколько парней вылизывали твою киску?
– Двое. Я не такая развратница, как ты.
Он рассмеялся мне в губы и перевернул меня на спину.
– Но ты влюблена в развратника.
– Бывшего развратника, – уточнила я.
Я ошиблась насчет его намерений в тот вечер. Он не отымел меня. Он занялся со мной любовью. Целовал каждый сантиметр моего тела. Заставлял лежать смирно, дразня и пытая, когда сильнее всего на свете мне хотелось сосать его член. Каждый раз, когда я пыталась двинуться, перехватить инициативу, он меня останавливал.
Не знаю, почему мне так нравилось доставлять ему удовольствие, но я любила это больше, чем когда удовольствие доставляли мне. Возможно, это объясняется языками любви или подобной ерундой. Моим языком любви были акты служения. Языком любви Джереми – когда у него сосали член. Мы были идеальной парой.
Он был в нескольких мгновениях от оргазма, когда заплакала одна из девочек. Он застонал, я закатила глаза, и мы оба потянулись к монитору. Он – чтобы на них посмотреть. Я – чтобы его выключить."
"Я чувствовала, как он становится внутри меня все мягче, и вытащила из монитора провод питания. Мы по-прежнему слышали из коридора крики, но я не сомневалась, что смогу заглушить их, если мы просто продолжим с того места, где остановились.
– Пойду, проверю, – сказал он, пытаясь с меня слезть. Я толкнула его обратно на кровать и залезла сверху.
– Схожу сама, когда ты закончишь. Пусть немного поплачет. Им это полезно.
Похоже, ему было неловко, но когда его член снова оказался у меня во рту, он сдался.
По сравнению с первой попыткой я научилась проглатывать намного лучше. Я почувствовала, что он готов, и сделала вид, что давлюсь. Не знаю почему, но он всегда кончал, если думал, что я давлюсь его членом. Мужчины. Он застонал, я заглотила еще глубже с очередным булькающим звуком, и он кончил. Я проглотила, вытерла рот и встала.
– Спи. Я разберусь.
В этот раз я действительно хотела разобраться сама. И впервые почувствовала не только раздражение при мысли о кормлении. Но я хотела покормить Частин. Взять ее на руки, обнять, любить. Я отправилась в детскую с восторгом.
Но восторг превратился в раздражение, как только я увидела, что плачет Харпер.
Какое разочарование.
Их колыбельки стояли голова к голове, и я с удивлением обнаружила, что Частин спит, несмотря на крики Харпер. Прошла мимо Харпер и наклонилась над Частин.
Эмоции к ней переполняли меня – до боли. И я очень хотела, чтобы Харпер заткнулась – до боли.
