Автор
В усеянном листве парке, где звуки природы теснятся в воздухе, мир знаменитого бога Аполлона встретил современную жизнь. Восемь столетий назад молоты хулиганов ниспосланы на убийства его поразили лице. В эти дни он стал свидетелем нового поколения, искренне верящего в чудеса и тайные знания....
Я говорил ему, чтобы не наделял лабиринт самосознанием. Так и сказал: И. А. всех нас уничтожит. Но нет, не послушал.
– Совершенно тебя не понимаю, – пожала плечами Мэг. – Но думаю, не стоит ругать Лабиринт, пока ты в нем находишься.
Я остановился, услышав саксофон Остина. Звук ослаб, пройдя эхом по нескольким коридорам, и мне не удалось определить, откуда он доносится. Потом и его не стало. Я переживал за них с Кайлой и надеялся, что они уже нашли три золотых яблока и благополучно вернулись в лагерь.
Наконец мы достигли развилки.
– Почему остановились? – спросила Мэг.
– Шшш. – Я прислушался.
Звук из правого коридора напоминал негромкое завывание, как будто там работала циркулярная пила. В левом было тихо, но оттуда тянуло едва уловимым неприятным запахом… не серы, нет, но какой-то газообразной смеси минералов из глубин земли.
– Ничего не слышу, – пожаловалась Мэг.
– Пилящий звук справа. Неприятный запах слева.
– Голосую за вонь.
– Другого я от тебя и не ожидал.
Мэг изобразила свое фирменное фырканье и заковыляла в левый коридор, увлекая меня за собой.
Бронзовые полоски начали натирать ногу. Пульсация в бедренной артерии Мэг смешивалась с моим ритмом. Когда нервничаю, я обычно напеваю какую-нибудь мелодию, чтобы успокоиться, – «Болеро» Равеля или древнегреческую «Песнь Сейкилоса». Но поскольку пульс Мэг сбивал меня с толку, то единственным, что приходило на ум, был «Танец маленьких утят». Успокаивающего действия он не оказывал.
Чем дальше, тем гуще становился запах вулканических паров. Пульс сбился с идеального ритма. Сердце стукалось о ребра. Я догадывался, куда мы забрели, но боялся в этом признаться. Говорил себе, что это невозможно. Что мы не могли пройти полсвета. С другой стороны, в Лабиринте расстояние значения не имеет. Он знает, как использовать слабость жертв. Что еще хуже, у него есть свое, порочное чувство юмора.
– Вижу свет! – сказала Мэг.
И верно, кромешная тьма разжижилась до темно-серой мути. Туннель впереди заканчивался, соединяясь с узкой продольной каверной, напоминающей кратер вулкана.
– Надо повернуть.
– Глупости. Ты разве не видишь золотое сияние? Там же яблоко.
Но я видел только вихрящиеся клубы пепла и газа.
– Сияние может быть лавой. Или радиацией.
