Автор
По утрам тихие пиночки Тимура уже привыкли к моему сердцу. Он — наш единственный ребенок, но даже он не мог приносить радость, как прежде. Теперь для меня день начинается с горечью и отчаянием, словно жизнь перестала иметь смысл. И только Арслан дает мне надежду на что-то лучшее в будущем, ведь именно к нему стремится всякий раз, когда оставляю его одного в доме......
Я обнимаю Тимура за талию двумя руками и прижимаюсь к нему всем телом так сильно, как будто слиться с ним воедино – задача номер один.
И Тимур говорит. Неспешно начинает свой рассказ. Каждое его слово насквозь пропитано болью и страхом. Потому что его история ни черта не завершена.
– В тот день про родителей я упомянул неслучайно, – Тимур возвращает меня в самый кошмарный день моей жизни. – Твой отец хоть и отошел от дел, но власти и связей у него достаточно, чтобы защитить тебя. А еще есть Роберт. Я надеялся, что ты будешь рядом с родными, под их двойной защитой.
– Я не могла находиться с вами в одном городе, ходить по одним улицам и дышать одним воздухом. Мне было тесно. Я боялась…боялась, что встречу вас, счастливых, и тогда точно умру…
– Прости, девочка, – целует меня в макушку, поглаживая по спине. После такого кошмарного рассказа Тимур еще и меня утешает, хотя должно быть наоборот. – Я, правда, не видел другого выхода. Потерять тебя…Проще было оттолкнуть, чтобы ты была далеко от меня, где-то там, возможно, даже счастлива с другим, но…зато живая.
– А Айлин? – все же решаюсь уточнить то, что гложет меня давно. Я поднимаю голову и внимательно смотрю в дьявольские глаза Кадырова. Хочу прочесть там ответ. Глаза точно не солгут.
– Айлин никогда ничего для меня не значила и не будет значить. Я был должен ее отцу. Это долг, который тянулся за мной очень давно. И он попросил…жениться меня на его дочери. В любой другой ситуации я бы нашел возможность, ухитрился отказаться от этого брака, но тогда…она выступила своего рода гарантией, что ты не приблизишься ко мне.
Мое сердце замирает, пропускает удар. Мне кажется, я сплю. Кажется, что мой мозг настолько находится под воздействием окситоцина, что я вижу галлюцинации и выдаю желаемое за действительное."
"– Повтори, – губы едва шевелятся, подрагивающими ладонями обнимаю лицо Тимура и ввинчиваюсь взглядом в его губы, чтобы не пропустить ни единого движения.
– Я люблю тебя. И нашего сына. Вы – смысл моей жизни. И ты, маленькая девочка, смогла мне его подарить. Я живой рядом с тобой, Эмма. Наверно поэтому не смог от тебя отказаться, хотя и должен был.
Я задыхаюсь от счастья и глупо улыбаюсь. Слова Кадырова парализовали мое горло, и я не могу ни дышать, ни что-либо ответить ему. Но он ничего и не ждет.
